Разговор · Эй-Камон

«Да, я знатный эйкоман».

«Ого!»

Тощий призрак смотрит на тебя с некоторым недоверием.

«Я тоже! Я ТОЖЕ!» Он принимается трясти головой, чтобы все остальные поняли.

«О!» У Андре чуть глаза на лоб не вылезают, когда до него наконец доходит. «Так вот почему тебя называют Эй-Камон, потому что...»

«Мегаэйкоман! Эй, давай, камон, камон! Все серьезно!»

«Твоя подруга Асель рассказывала о нем».

«Ясно, ясно».

«ДЫА-А-А-А-А-А!»

«Скажем „Д“, скажем „Ы“, скажем „А“, скажем „А“, скажем „А“, скажем „А“, всё до черточки...»

«ДЫ-А-А-А-А-А!»

Он одну «А» пропустил!

«Ты одну „А“ пропустил. В моем „дыа“ было шесть „А“, так что тебе тоже нужно шесть».

«Я рифмую строчки, я ставлю точки, я не сплю ночью! Я закон — точно!»

«Ты одну „А“ пропустил. Но ничего страшного. Я довольно терпимый коп».

«Хорошо быть важным человеком, но быть хорошим человеком важнее!»

А может, и не готтвальдский, может, оранский. Такой оммаж к Орании, откуда, судя по имени, родом Арно ван Эйк. Возможно, ты слушаешь одно из его произведений?

«Да-а-а!»

«Лакиерски материальски!»

«Можешь дакать и нести бессвязный бред сколько угодно. Но трек все равно не такой уж хардкорный».

«Стихоплетствую с рождения».

«И у меня скопилось незаконное количество стихов!»

Просто промолчать.

«ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ ХАРДКОР!»

Промолчать.

«ВНУТРЕННЯЯ ЯСНОСТЬ!»

«Я хотел спросить, не знаешь ли ты, кто убил наемника, повешенного на дереве позади „Танцев в тряпье“?»

«Доброе утро, да! Раз, два, три! Екокатаа — земля мечты!»

«Почему эта Екокатаа — земля мечты? Что это значит?»

«Екокатаа — хардкорное место!»

Замысловатая сеть орошения, изуродовавшая землю, целые моря фосфорной грязи тут и там, разодранный брезент хлопает на ветру... Еще приходит на ум пара заплесневевших резиновых сапог. На самом деле хардкорное место.

«Екокатаа» — это граадская аббревиатура термина «зона экологической катастрофы». Сельскохозяйственный мегапроект в самой юго-восточной области Граадской изолы. В ходе его реализации использовались новейшие технологии орошения и неизвестное доселе удобрение.

«Я начинаю подозревать, что это все вообще не имеет ни малейшего отношения к расследованию».

«Послушай меня и найдешь ответ, а твой дух воспарит и увидит свет!»

Просто промолчать.

«ВСЁ ХАРДКОРНО! ВСЁ В ПОРЯДКЕ! ДА!»

Промолчать.

Его брови сдвинуты, а огромная голова движется в такт едва уловимым движениям музыки в весьма уловимом воздухе палатки.

«ХА-А-АРДКО-О-ОР!!! Ы-А-А-А-А-А!!!» Надрывно ревет он под слабенький, совершенно очевидно нехардкорный ритм.

«Нет, серьезно... Мне кажется, это не хардкор».

«Вопрос в том, в чем вопрос?»

«Просто ответь на вопрос!»

«Но вопроса-то не было...»

«Это было бы очень остроумно, если бы я задал тебе вопрос. Но я не задавал. Поэтому это просто тупо».

«Но вопрос-то был...»

«ТАКОЙ ХАРДКОР!»

«А это точно хардкор?» Он внезапно останавливается и склоняет голову набок.

«ДА!»

«Прям вот точно уверен?» Он склоняет голову в другую сторону, как какая-нибудь сова.

«ВОПРОС В ТОМ, В ЧЕМ ВОПРОС?»

«Нет, серьезно... Мне кажется, это не хардкор». Он хмурится и снова перекладывает голову с одного плеча на другое.

По спине у тебя ползут мурашки. На какое-то короткое мгновение ты даже перестаешь слышать музыку.

На рю-де-Сен-Гислен рядом с каналом растет боярышник.

Не волнуйся! Всё в порядке. На самом деле, он не сомневается. Всё по-прежнему суперхардкорно! Он, наверное, хочет сказать, что можно еще подкрутить!

«И такая мысль мне в голову приходила!»

«У микрофона мне нет равных, все телочки мои, ДЫА!»

Неплохо было бы придумать какой-нибудь невероятно идиотский ответ, чтобы достигнуть полной трансцендентности. Но ты пока не в том состоянии, так что не знаешь, что и сказать.

«Не знаю, что и сказать...»

«Уйдем с радаров, ЗАДАДИМ ЖАРУ!»

«Минуту назад мне в голову пришло то же самое!»