Разговор · Андре

«Вы только посмотрите, какой честный».

«Нет, Ноик. Он прав... Может, тут действительно нужно иначе. Я уверен, есть какой-то другой способ. Можно договориться, что мы не будем ей мешать».

«У меня нет на это времени. Нога разболелась от беготни, а мне еще на остров нужно попасть...» (Посмотреть на полог палатки.)

«Да ладно, чувак! Просто поговори с ней. Я уверен, найдется какой-то другой способ. Ну пожалуйста! Мы ведь можем организовать ночной клуб так, чтобы не мешать ей».

«Я со страху даже спросить не осмелился...»

«Да ладно тебе, чувак. Поговори с ней ради нас!» Он пытается скрыть разочарование.

«Возвращайся, как с ней поговоришь, хорошо? Мы на тебя рассчитываем!»

«Ей не понравилась эта идея. И нарколаборатория этому явно не способствовала».

«Жаль! Это же два моих любимых хобби». Он бросает горсть винтов в ящик с инструментами.

«Я имею в виду наркотики и анодную музыку. А ей не нравится ни то, ни другое. Некоторые люди — с самого рождения ретрограды».

«Она сказала, что вы, ребята, были не до конца честны со мной относительно своих планов».

«Да ладно, чувак. Кому ты больше веришь: жуткой программистке или нам? Мы просто хотим сделать этот мир лучше».

«Почувствуй любовь! СПУСТИСЬ И ПОЧУВСТВУЙ!» Душная палатка заглушает последние слова, так что этот призыв не производит должного впечатления.

Лишенная всякого энтузиазма попытка продать что-то, что и покупать-то не стоит.

«Ну... Допустим, я чувствую что-то типа того».

«Почувствуешь, поверь мне... Когда мы настроим оборудование. Звук будет качать и литься рекой...»

«Ладно, раз уж с этим мы разобрались... Как она тебе вообще? Я имею в виду, как она относится к нашей идее с ночным клубом? Ja или Nein? Всё по року или идите в жопу?»

«Любовь? Не, вообще не чувствую».

«И?.. — Он напрягается. — Что там было?»

«Сейчас не лучшее время для дискотеки, правда?»

«Не лучшее, детектив. — Лейтенант смотрит на дверь церкви. — Нам очень нужно в „Танцы в тряпье“. Сейчас же».

«Так что это за люди там, в церкви?»

«Ты говорил, что эта церковь принадлежит каким-то церковникам. Кто они такие?»

«А, да. Это метеоранское название Партии основателей. Я решил, что будет круто его использовать».

Если ты не знаешь, что такое Партия основателей, возможно, мы можем скрыть это за некоторым количеством демагогии.

«Прежде чем мы продолжим, скажи, что значит метеоранское?»

«Ну... из Метео. То, что связано с Метео».

(Скрыть свое незнание.) «Давай, Андре, расскажи про Партию основателей. Мне интересно послушать, что ты скажешь».

«Знаешь, если задуматься, я никогда не искал этот термин в словарях. Точное определение дать не могу, но это очень могущественная религиозная организация».

(Кивнуть.) «Понял. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом».

«И что?»

«И то. Эта партия восходит корнями к древнему общественному строю. — Он делает паузу. — А еще они хранители церкви перикарнассцев. И посвящают в светочи. Они же, типа, создали саму систему светочей, разве нет?»

«Кажется, они не оценили бы появление ночного клуба в своей церкви».

«Тут ты очень сильно заблуждаешься». Он качает головой.

«Церковь перикарнассцев учит любви! Анодная музыка учит любви! Я испытываю любовь к перикарнасской компашке, любовь спасает от смерти! МЫ ТАНЦУЕМ!!!» Он начинает яростно трясти магнитофон, словно пытаясь сломать его.

«Любовь — это ХАРДКОР!»

«Единство».

«ЕДИНСТВО!»

«Давайте пошумим для моей островалийской компашки!» Он делает музыку громче, затем смотрит на тебя и понимающе кивает. Как будто ему совершенно очевидно, что ты сейчас пустишься в пляс.

Ты чувствуешь, как аноды и катоды движутся по твоему телу. Большой палец на ноге начинает шевелиться в ритм басов, будто разведывая обстановку...

«Я не совсем понимаю, о чем ты. Какая еще компашка?»

«Чувак, компашка — это, типа, свои люди! Например, у тебя есть полицейская компашка — вы приглядываете друг за другом и отжигаете вместе. Это и есть компашка!»

Двое мужчин и женщина стоят на пляже. Над ними возвышается ряд домов, давным-давно опустошенных войной. Время стерло надпись «Фельд Электрикал» с береговых построек, возведенных на рубеже веков. На плечах у одного из мужчин сидит маленький мальчик. Ребенок смотрит наверх, на выцветший логотип.

Женщина говорит ему: «Хорошо, что вы здесь, внештатный консультант. Мы переживаем за лейтенанта-ефрейтора».

«Почему вы переживаете за лейтенанта-ефрейтора?» — спрашивает мальчик. Волна обрушивается на берег.

И где же твоя компашка, детектив? Ничего не приходит на ум. Мир хранит молчание.

«Такое ощущение, что ты просто произносишь какие-то случайные слова: любовь, компашка, пошумим».

«Случайные?» Он загадочно смотрит на тебя.

Ты слышишь, как снаружи, где-то неподалеку, волна обрушивается на берег. Большая. Ее шум растворяется в басах музыки...

«Да-а-а-а...» Большеголовому явно нравится, когда его друг становится таким таинственным.

«Нет. Это уже чересчур. Ни одна организация в здравом уме не согласилась бы на подобный абсурд в своей церкви». (Продолжить.)

«Ну, это довольно уныло. Думаю, я выражу всеобщее мнение, если скажу, что мы ожидали от закона более прогрессивного взгляда на понятия любви, единства и перикарнасской компашки. Особенно если учесть, что именно ты помог нам попасть в церковь». Он оглядывается по сторонам.

«Мне жаль, что закон не разделяет вашего взгляда на вещи».

«Что ж... — На мгновение он умолкает. — Нам тоже жаль. Ну что, у тебя еще остались вопросы?»

Большеголовый продолжает смотреть на тебя, кивая и ожидая, что твое тело начнет двигаться... Это ожидание давит на тебя...

Давай же, черт побери, не сдерживайся! Позволь диско вырваться наружу, в этот мир!

Только не говори мне, что боишься танцевать! Давай, двигай телом!

Большеголовый продолжает смотреть на тебя, кивая и ожидая, что твое тело начнет двигаться... Это ожидание давит на тебя...

«Таково положение вещей».

«Ага, — он меланхолично пожимает плечами, — полагаю, так и есть. Ну что, у тебя еще остались вопросы?»