Разговор · Ноик

«Это не проблема. Если ваше дело не терпит отлагательств, вы можете обратиться в отдел связей с общественностью со срочным запросом...»

«Обычно они отвечают в течение нескольких недель».

«Как оттуда, сверху, выглядит Ревашоль?»

«Хм-м, сложно сказать. С нашей смотровой площадки наверху открывается очень своеобразный вид».

«В смысле — своеобразный?»

«Возможно, лучший способ это описать — сказать, что у нас очень широкая перспектива, но не особенно детальная».

«Что ты видишь?»

«Ну, сейчас довольно темно, но из нашего иллюминатора мы можем разглядеть склоны холмов. Еще мы видим фонари вдоль прогулочных дорожек через общественный парк...»

«У небольшого пруда кто-то катается на лошадях. Дома и сады здесь очень красивые, почти как те, что у нас в некоторых районах Мессины».

Жардан, Стелла-Мари, Сен-Батист. Она смотрит на окраины Восточного Ревашоля.

(Оглянуться вокруг.) «Ха. А я ничего такого не вижу».

«Возможно, вы находитесь в другой части города? Нас совсем недавно перевели на „Стрелец”, так что мы еще не выучили названия всех ваших многочисленных округов...»

Ей нужно увидеть тебя — здесь, внизу. Только так она сможет по-настоящему понять, о чем ты.

«Оттуда, где ты сейчас, ты видишь Мартинез?»

«Мартинез, Мартинез... Это на западе, да?»

«Я думал, это на юге...»

«Итак, на юге. Давайте посмотрим...»

«Нет, это какая-то ошибка. В той стороне только трущобы. Нам казалось, что Мартинез ближе к заливу...»

«Но мы, кажется, уже полностью развернулись. В дальнейшем нам придется сверяться с картой. Что ж... вы хотели узнать что-то еще?»

«Нет, это на севере. Определенно на севере».

«Но на севере только вода...»

"Хм-м. Может, тогда это на западе?»

«Одну минуту... мы перенастроим видоискатель...»

«Да, сейчас мы видим большую реку. Должно быть, это Эсперанс... на самом деле, она очень красивая».

«Как интересно. Запад города выглядит совсем не так, как восток. Большая автострада разделяет его почти пополам. Это, должно быть, шоссе 8/81, верно?»

«Шоссе? Понятия не имею, о чем ты говоришь».

«Правда? Нам кажется, оно довольно важное. Пожалуй, это самая большая дорога в городе...»

«Точно. Проследуй на несколько километров на запад, пока не увидишь озеро».

«Очень хорошо. Теперь мы смотрим на район, который, похоже, нуждается в срочных мерах по восстановлению...»

Она, должно быть, описывает район отчуждения, расположенный под эстакадой 8/81-го. Он плотно населен представителями рабочего класса, и в нем нет никакой значимой муниципальной инфраструктуры. Насколько тебе известно, никакое восстановление там не планируется.

«Теперь мы видим озеро, а вокруг него — довольно красочный городской квартал. Тут есть несколько высоких зданий — мы бы сказали, времен начала века. Да, похоже, это самое сердце района».

«Это Джемрок. Теперь посмотри на север, в сторону гавани».

«Хм-м... а! Так вот что такое Мартинез...»

Долгая пауза. Холодок смущения. Она не знает, что сказать.

«Совсем не похоже на Адвесперасцит, верно?»

«Абсолютно не похоже. Мы знали, что некоторые районы Ревашоля еще не вполне оправились от Революции, но здесь разруха бросается в глаза даже по сравнению с восточной частью города...»

Ты вспоминаешь, как некоторые люди говорят, будто бы Западный Ревашоль беден — но это эротичная бедность.

«Но самое поразительное — это люди. Они... мы даже не знаем, как это описать...»

«Похожи на скопище потерявшихся душ, блуждающих в неописуемой боли?»

«Сложно сказать. У нашего ракурса есть свои ограничения. Но от всего района остается ощущение какой-то безнадежности...»

«И еще тут повсюду валяется стеклотара. Очень неприятно смотреть. Мы немного расширим поле зрения в видоискателе».

«Ты видишь круговой перекресток с конной статуей?» (Продолжить.)

«Перекресток, перекресток...»

«Как странно... мы видим перекресток и статую, но... у лошади, кажется, нет головы, а на саму нее взобрался человек?»

«Это я!» (Помахать рукой.)

«Это вы? Мы должны заметить, что это весьма необычно, Огнеходец. Что вы делаете наверху общественного памятника?»

«Это... в общем, это запутанная история».

«Не сомневаюсь. К сожалению, сейчас у нас нет времени ее слушать».

«В любом случае, нам, безусловно, было интересно увидеть вас — пусть даже издалека. Обычно нам, сигнальщикам, приходится воображать, как выглядят наши собеседники».

«Слушай, „Стрелец”, Мартинез — это город диско».

«Как интересно. В Мессине диско уже лет десять как позабыли. Забавно: всегда найдется часть мира, где наше прошлое окажется настоящим...»

«Я пою песнь истребления».

«Должно быть, это какой-то мартинезский обычай. Вы должны простить наше невежество — все-таки, мы здесь относительно недавно...»

«Наверное, можно сказать, что это что-то вроде представления».

«Любопытно. Мы не осведомлены о ревашольском искусстве, так что вам придется простить наше невежество...»

«Вы бы назвали этого человека красавцем?»

«Честно говоря, Огнеходец, тут нам нечего сказать. Лица нам с такого расстояния никак не разглядеть...»

«Отсюда мы видим только его огромные бакенбарды. Может быть, он какой-то мотоциклист?»

«Как бы то ни было, спасибо за эту экскурсию по Западному Ревашолю. Было... очень познавательно».

«Отсюда нам видны только его бледные щеки. Он выглядит так, будто не спал несколько дней...»