Разговор · Ноик

«А, ну да, люди здесь постоянно лазают по памятникам. Это вроде как местная традиция».

«Как любопытно! На таких заданиях узнаешь все самое интересное...»

«В общем, спасибо за эту экскурсию по Западному Ревашолю. Было... очень познавательно».

«Наверное, надо тут установить какие-нибудь контейнеры для переработки или что-то такое».

«Да, переработка — это очень важно. Коалиция всегда поддерживает инициативы, которые развивают гражданскую ответственность и сознательность».

«Во „Фриттте” есть автомат, принимающий тару. Это один из способов здесь протянуть».

«О! Сколько пользы могут принести продуманные и своевременные рыночные стимулы. И, конечно же, важно, чтобы РГМ подавала пример».

«Выглядят счастливыми и хорошо приспособленными?»

«Похожи на муравьев? Так ведь говорят?»

«Некоторые так говорят, да, но нам никогда не нравилось это сравнение. Для нас они похожи скорее на миниатюрные фигурки, какие можно найти в игрушечной железной дороге. Но это... это очень грустная железная дорога».

«Похожи на стаю макак, устроивших махач на огромном шаре?»

«Может быть... Обычно мы не пользуемся такими яркими образами, но здесь, в этих людях, какая-то отчаянная безнадежность...»

«Так плохо, да?»

«Вид поразительный — если сравнивать с тем, откуда мы родом. Здесь до сих пор очень много разрушенных зданий. И мы совсем не видим лошадей... Да, эта часть города совсем не похожа на восточную...»

«Что ты видишь?»

«Хм... ну, мы видим много, хм-м... исторических зданий, конечно, и снег, скопившийся у кромки залива...»

...старые кривые улицы, словно сетка, нарисованная трясущейся рукой. Языки горящего в бочках с мазутом пламени, которые видно сквозь дырявые крыши...

«Еще мы видим морских птиц, кружащих внизу на ветру. А вот лошадей нету... И, конечно, мы видим людей, но они... мы даже не знаем, как это описать».

«Попробуй следовать по шоссе до самого конца».

«Кажется, оно уходит довольно далеко. Там начинается промышленный район, который, похоже, примыкает к Монмартин».

«Ты права. Я, наверное, смотрел не в ту сторону. Попробуй на юге».

«Все верно. Мартинез — это новейший экспериментальный подводный район».

«А, я понимаю. Вы меня разыгрываете. Очень смешно...»

Если это смешно, то почему она не смеется?

«Но хватит шуток. С чем вы хотели к нам обратиться?»

«Да. Посмотри через реку Эсперанс».

«Минуточку, мы перенастроим видоискатель...»

«Да, сейчас мы видим большую реку. Посередине есть маленькие острова... на самом деле, это очень красиво».

«Эм-м... да, конечно. Давай попробуем запад».

«Где именно ты находишься?»

«Точно мы сказать не можем. Наверное, где-то на востоке. Нас совсем недавно перевели на „Стрелец”, так что мы еще не выучили названия всех ваших многочисленных округов...»

«Выходит, ты над Восточным Ревашолем».

«О, вполне вероятно. Нас совсем недавно перевели на „Стрелец”, так что мы еще не выучили названия всех ваших многочисленных округов...»

«О, отсюда все выглядит очень мило. Из нашего иллюминатора видны заснеженные склоны холмов, общественный парк с могучими дубами, мужчины и женщины, которые катаются на лошадях...»

«О, вон у небольшого пруда дети лепят снеговика. Дома и сады здесь очень красивые, почти как те, что у нас в некоторых районах Мессины».

«О, отсюда все выглядит очень мило, даже под дождем. Из нашего иллюминатора видны склоны холмов, общественный парк с могучими дубами, мужчины и женщины, которые катаются на лошадях...»

«О, вон дети бегут домой, спасаясь от дождя. Дома и сады здесь очень красивые, почти как те, что у нас в некоторых районах Мессины».

«О, отсюда все выглядит очень мило. Из нашего иллюминатора видны склоны холмов, общественный парк с могучими дубами, мужчины и женщины, которые катаются на лошадях...»

«О, вон у небольшого пруда играют дети. Дома и сады здесь очень красивые, почти как те, что у нас в некоторых районах Мессины».

«Погоди, „Стрелец”, я хотел еще спросить о Комитете по ответственности».

«Расскажи мне, кто ты?»

«Вы говорите с боевым кораблем коалиции „Стрелец”, флагманом сил Островалийского операционного штаба в Ревашоле».

«Ого! У Коалиции есть говорящие боевые корабли?»

«Разумеется нет. Это просто риторический прием, обычная синекдоха. Мы — второй сигнальщик».

«Это понятно, но ты кто? Мне нужно знать твое имя».

«Наше имя не имеет значения. Вам достаточно знать, что на борту „Стрельца” мы служим вторым сигнальщиком».

Погоди, погоди. Как же ее там... на «эл» или на «ел», ты точно знаешь.

В том, как она говорит о себе в первом лице множественного числа, что-то есть. Сознательное размытие границы между собой и организацией, которую она представляет...

Не говоря уже о воздушной артиллерийской платформе, на которой служит. Каждое ее слово подкреплено оружием чудовищной мощи...

«Один вопрос: почему ты все время говоришь о себе во множественном числе?»

«Потому что для сигнальщиков использование формы pluralis officialis является стандартом во время исполнения служебных обязанностей. Это призвано быть напоминанием о том, что мы говорим не только за себя...»

«Так, в качестве второго сигнальщика мы представляем боевой корабль Коалиции „Стрелец”", который, в свою очередь, представляет ОШК и Коалицию в целом, которая, в свою очередь, представляет Моралистический интернационал, который, в свою очередь, представляет интересы 1,2 миллиарда человек по всему миру».

Выходит, она — голос всех этих людей!

«То есть, когда я разговариваю с тобой, я как будто разговариваю со всем человечеством?»

«Нет, конечно же нет. Есть множество наций, которые не входят в семью Моралинтерна — в Соли, Самаре и других местах. Думаю, можно сказать, что Моралинтерн представляет где-то четверть, в лучшем случае треть человечества...»

Это правда, сказанная по существу, без гордости или неловкости.

«Возможно, вы могли бы сказать, что мы представляем интересы и надежды множества людей. Но точно так же вы могли бы сказать, что мы являемся помощником секретаря регистратора, ничем не более примечательным, чем последний кассир обыкновенного „Фриттте”...»

«Все зависит от вашей перспективы».

«Моралинтерн вообще не похож на „Фриттте”. Вы даже не продаете ничего веселящего!»

«Если под „веселящим” вы подразумеваете алкоголь и сигареты, то это правда. Вообще-то, там, откуда мы родом, даже „Фриттте” нет. В Мессине это называется „Аверро”...»