Разговор · Статуя всадника

У меня получилось.

Уходите, глупые мысли.

Твой разум безмолвствует — в нем тишина, как на перекрестке в ярком солнечном свете.

«Извини. Я не знаю, что на меня нашло. Задавай свои вопросы».

Он кивает, все еще глядя на призрак под вуалью наверху и на море цветов внизу, источающих болезненно-сладкий аромат, такой пронзительный на холодном воздухе.

«Для чего вы это сделали?»

Она в домашнем платье с ногами забралась в кресло... подняв голову, она улыбается тебе через гостиную.

«Думаешь, я был неправ? Извини...»

«Я ничего не думаю. Я просто задаю вопросы».

Разве мы не говорили о том, чтобы не извиняться? Почему ты опять извиняешься?

Он не говорит тебе правды, чтобы не обидеть. Конечно же, у него есть мнение.

«Еще один вопрос, если вы не возражаете... оно того стоило?»

«Я не желаю выслушивать такие обвинения — особенно учитывая, сколько налогов я плачу».

«Налогов? Каких еще налогов? Мы же в Ревашоле», — он оглядывается вокруг, будто высматривает притаившегося за углом налогового инспектора, а потом качает головой.

«Ну что, пойдемте? Нам нужно еще кое-что доделать перед возвращением домой».

«Ладно... дай только еще разок взглянуть на памятник».

«Конечно. Как только будете готовы...»

«Погоди, я хочу сначала поговорить с Дураком-от-роду-так».

«Не думаю, что у нас есть на это время. А если бы и было, то вряд ли мы бы встретили его здесь. Все ушли».

«На 100 % стоило. Будь у меня возможность повторить, я бы сделал все то же самое... только на этот раз с большей прибылью».

«Что ж... это слова настоящего дельца», — слегка улыбается он.

«О чем ты говоришь?»

«Вам удалось скопить целое состояние, но начали вы с того, что недоплатили молодой художнице...»

И не забывай про свою ложь... и про то, как ты обманул честного владельца ломбарда.

Тебе пришлось столько ей заплатить — иначе ты не получил бы никакой прибыли, а если прибыли не будет, то и инвестировать будет нечего!

Лейтенант, похоже, считает тебя богачом — это распространенное заблуждение, особенно если посчитать налоги. Нет-нет, у нас впереди долгий путь, прежде чем в финансовом плане мы сможем почувствовать себя комфортно. Дела никогда не прекращаются!

Недоплатил? Но ты заплатил самую высокую цену!

Недоплатил? Ты заплатил по рынку — не слишком много и не слишком мало.

И не забывай про свою ложь...

И не забывай, как ты обманул честного владельца ломбарда.

«Так работает система. Со своей стороны я сделал все возможное, чтобы поддержать художников, дать работу людям и вернуть свой долг обществу».

«Что ж... это слова настоящего филантропа», — слегка улыбается он.

«Это совсем не то, чего я хотел. Это все работа Дурака-от-роду-так».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Силуэт скорбящего-в-тенях вырисовывается на фоне ослепительно синего неба, и цветы увядающим реквиемом возносят его ввысь...

Правильно... не бери на себя ответственность за этот кошмар. Инсталляция должна была рекламировать тебя, а не насмехаться над твоими неудачами.

Но разве ты не видишь? Дурак-от-роду-так наконец-то создал нечто выдающееся.

Это подходит к духу времени. Что-то другое было бы здесь крайне неуместным.

«Но стоило ли оно того? Всё, что до этого было... Синди, акции, даже уличный фонарь?»

«Но стоило ли оно того? Всё, что до этого было... Синди, акции, история с Дураком-от-роду-так?»

«Этого требует свободный рынок».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Силуэт скорбящего-в-тенях вырисовывается на фоне ослепительно синего неба, и цветы увядающим реквиемом возносят его ввысь...

Требует чего? Бесконечных реконцептуализаций? Потерянных жизней? Всего этого цирка?

Нет, свободный рынок требует чего-то более подходящего для личного продвижения, чем то, что сотворил тут Дурак-от-роду-так.

«И оно того стоило?»

«Чтобы вернуть ее».

«Кого?» — непонимающе глядит на тебя лейтенант, а потом вновь поднимает взгляд.

Да, о ком ты?

Да про бабу он. Наш парниша теперь при деньгах, тёлки сами в штабеля будут укладыватсья!

«Впрочем, неважно. Еще один вопрос... оно того стоило?»

«Я хотел для себя лучшей жизни».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Силуэт скорбящего-в-тенях вырисовывается на фоне ослепительно синего неба, и цветы увядающим реквиемом возносят его ввысь...

Откровенно. Может быть, даже слишком... Разве мы не говорили о том, чтобы возвращать что-то обществу?

В неприкрытых амбициях нет ничего плохого.

«Нет, я не возражаю».

«О чем?»

«Об этой... погоне за богатством... погоне за признанием», — он глядит вверх, пытаясь подобрать слово для того, что ты делаешь.

«Жаль, что не все мы знаем о победах, которые одержала закаленная плоть».

«Кхм». Не закончив, он расслабляет руки и поворачивается к тебе...

«М-м». (Склонить голову.)

«Верно. Мы должны оплакивать тех, кого нет с нами».