Разговор · Статуя всадника

Бронзового коня и всадника покрывает мозаика штрафных талонов за неправильную парковку. На каждом напечатано одно и то же послание от патрульного нарушителю: «Парковочное разрешение данного транспортного средства истекло. Пожалуйста, оплатите штраф и освободите место».

«Это пародия? Что ж... вполне неплохо, — лейтенант смотрит в сторону площади и вздыхает. — Нам повезло, что мы можем насладиться ею».

Какая скука! Развлечения — это не стена с текстом. Где артисты и пиротехника? На это никто даже не обратит внимания.

Это упорядоченная схема работы; картина хорошо сделанного дела, снова и снова.

Столько работы... Каждый талон надо было выписать от руки, вырвать из блокнота, а потом прижимать к металлу, пока не прилипнет.

«Заставляет гордиться тем, что ты в рядах РГМ».

Он гордо кивает, соглашаясь с тобой, а потом на мгновение закрывает глаза. Когда он открывает их вновь, становится ясно, что ему есть, что сказать тебе...

«Детектив... если вы не возражаете, я хотел бы задать вам несколько вопросов».

«Нет, я не возражаю».

Он кивает, все еще глядя на заштрафованное нечто наверху, на сотни парковочных талонов, словно перья шелестящих в холодном воздухе.

«Для чего вы это сделали?»

Она в домашнем платье с ногами забралась в кресло... подняв голову, она улыбается тебе через гостиную.

«Я хотел для себя лучшей жизни».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Талоны пока что крепко держатся на месте, хотя несколько штук уже успели отклеиться и теперь собирают грязь на асфальте у тебя под ногами.

Откровенно. Может быть, даже слишком... Разве мы не говорили о том, чтобы возвращать что-то обществу?

В неприкрытых амбициях нет ничего плохого.

«И оно того стоило?»

«Я не желаю выслушивать такие обвинения — особенно учитывая, сколько налогов я плачу».

«Налогов? Каких еще налогов? Мы же в Ревашоле», — он оглядывается вокруг, будто высматривает притаившегося за углом налогового инспектора, а потом качает головой.

«Ну что, пойдемте? Нам нужно еще кое-что доделать перед возвращением домой».

«Ладно... дай только еще разок взглянуть на памятник».

«Конечно. Как только будете готовы...»

Заштрафованное нечто верхом на лошади возвышается над площадью. Множество штырей с тросами до сих пор удерживают первоначальную сборку на месте.

«Погоди, я хочу сначала поговорить с Дураком-от-роду-так».

«Не думаю, что у нас есть на это время. А если бы и было, то вряд ли мы бы встретили его здесь. Все ушли».

«О чем ты говоришь?»

«Вам удалось скопить целое состояние, но начали вы с того, что недоплатили молодой художнице...»

И не забывай про свою ложь... и про то, как ты обманул честного владельца ломбарда.

Тебе пришлось столько ей заплатить — иначе ты не получил бы никакой прибыли, а если прибыли не будет, то и инвестировать будет нечего!

Лейтенант, похоже, считает тебя богачом — это распространенное заблуждение, особенно если посчитать налоги. Нет-нет, у нас впереди долгий путь, прежде чем в финансовом плане мы сможем почувствовать себя комфортно. Дела никогда не прекращаются!

Недоплатил? Но ты заплатил самую высокую цену!

Недоплатил? Ты заплатил по рынку — не слишком много и не слишком мало.

И не забывай про свою ложь...

И не забывай, как ты обманул честного владельца ломбарда.

«Так работает система. Со своей стороны я сделал все возможное, чтобы поддержать художников, дать работу людям и вернуть свой долг обществу».

«Что ж... это слова настоящего филантропа», — слегка улыбается он.

«На 100 % стоило. Будь у меня возможность повторить, я бы сделал все то же самое... только на этот раз с большей прибылью».

«Что ж... это слова настоящего дельца», — слегка улыбается он.

«А ты как думаешь? Мне хотя бы было, чем заняться».

«Я ничего не думаю. Я просто задаю вопросы».

И только? Тогда тебе вообще не стоило вставать с кровати.

Он не говорит тебе правды, чтобы не обидеть. Конечно же, у него есть мнение.

«Еще один вопрос, если вы не возражаете... оно того стоило?»

«Чтобы вернуть ее».

«Кого?» — непонимающе глядит на тебя лейтенант, а потом вновь поднимает взгляд.

Да, о ком ты?

Да про бабу он. Наш парниша теперь при деньгах, тёлки сами в штабеля будут укладыватсья!

«Впрочем, неважно. Еще один вопрос... оно того стоило?»

«Этого требует свободный рынок».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Талоны пока что крепко держатся на месте, хотя несколько штук уже успели отклеиться и теперь собирают грязь на асфальте у тебя под ногами.

Требует чего? Бесконечных реконцептуализаций? Потерянных жизней? Всего этого цирка?

Нет, свободный рынок требует чего-то более подходящего для личного продвижения, чем то, что сотворил тут Дурак-от-роду-так.

«Это совсем не то, чего я хотел. Это все работа Дурака-от-роду-так».

Он кивает. На перекрестке тихо — в ярком солнечном свете такая тишина кажется почти что жуткой. Талоны пока что крепко держатся на месте, хотя несколько штук уже успели отклеиться и теперь собирают грязь на асфальте у тебя под ногами.

Правильно... не бери на себя ответственность за этот кошмар. Инсталляция должна была рекламировать тебя, а не вгонять людей в тоску.

Но разве ты не видишь? Дурак-от-роду-так наконец-то создал нечто выдающееся.

Люди приходят скорбеть — но всё, что они слышат, это нескончаемое хлопанье маленьких талонов.

«Но стоило ли оно того? Всё, что до этого было... Синди, акции, даже уличный фонарь?»

«Но стоило ли оно того? Всё, что до этого было... Синди, акции, история с Дураком-от-роду-так?»

«О чем?»