Разговор · Ноик

«Историческая религия — это попсовая ложь. Она разрушена».

«Во-первых, откуда эта цитата?»

«Это сказал один сереец, который жил давным-давно. Древний брат во хардкоре».

«Ну ладно».

«Ага», — кивает он.

«Вернемся к витражу».

«Убийце? Почему?»

«Но ведь она светоч гуманизма. Вы, кажется, тут выступаете за гуманизм?»

«Гуманизм ведет к пожиранию сахара и свинины. Гуманизм был изобретен, чтобы наладить массовое производство миллиардов людей. Миллиарды людей могут произвести сотни миллиардов свиней».

И гораздо, гораздо больше тонн сахара!

«Ей нравилось играть. Всё ее наследие, жизнь, которой мы живем, — не настоящая. Это просто какая-то победная стратегия. Для войны с давно мертвым врагом. Но, блин, я же просто какой-то Ноик-параноик. Что я могу знать?»

«Разве она не была воплощением мирового духа?»

«У мирового духа нет тела. Только органы. Хардкор — это орган мирового духа». Он поднимает левую руку.

«Вот этот трек Арно ван Эйка — орган. Работа плотников и гравировщиков стекла, которые создали это место — тоже орган. А она — просто воровка. Воровка органов. Как и все светочи».

«Ну да, но нынче всех подряд обвиняют в массовых убийствах».

«Арно ван Эйка, например, никто не обвиняет в массовых убийствах. Ритвельд — пионер анодного движения — тоже не убийца. Никто его ни в чем подобном не обвиняет...»

«Так же как никто не обвиняет в массовых убийствах Жермена Эй-Камона или Андре. Это более чем возможно — существовать вне подобных обвинений. Миллиарды людей живут, не участвуя в массовых убийствах. — Он кивает на окно. — Но не она».

«Но она красивая».

«Она выдумала красоту, которую ты ощущаешь. Она и ее гравировщики и иконописцы». Он оборачивается и поднимает на нее глаза. «Ты установила стандарт, что уж тут...»

«И достигла его. Да, впечатляюще. Но эта ее так называемая красота настолько попсовая».

«Ничего подобного. Она ужасающая».

«Хм, — паренек кивает с озабоченным выражением на лице. — Вероятно ты прав, мой друг коп. Бедра у нее убийственные».

«Значит, мне нравится попса, потому что...»

«Ты не первый такой. Ее любили миллионы, — паренек обеспокоенно хмурится. — Губы у нее просто убийственные».

«Ты прав. Мне нравится что потяжелее».

«В будущем, в настоящей жизни каждая женщина будет светочем. Они будут носить неоновые повязки на голове и легинсы и светиться в темноте». Его глаза загадочно поблескивают.

Но ведь тебе это не нравится, ты просто врешь. Тебе нравится она, ее мягкое звучание дорого тебе...

Господи, так дорого. Внезапно ты чувствуешь непреодолимое желание провалиться в него с головой. Отвернись, скажи что-нибудь!

«Я действительно чувствую, что в ней есть что-то пугающее».

«Так и есть. Она как антиотжигательный спрей. Нужно снять ее, а потом уж здесь можно будет зажечь».

Нет, дело не в этом... Здесь замешано что-то еще. Что-то очень личное...

Ничего не говорить. Мрачно смотреть в пустоту.

Спидпанк смотрит в том же направлении. В глубине церкви царит тьма. На мгновение эхо как-то странно искажает музыку.

«Порази ее. Разбей. Уничтожь это окно».

«Так и сделаю», — кивает спидпанк, поглаживая ящик с инструментами как кошку.

«Нет, Ноик! У меня из-за тебя уже башка кругом! Народу она понравится. Будет нашей фишкой... — вмешивается его друг. — К тому же, окно защищает от холода».

«Оставь ее. Оставь прекрасные острые стеклышки. Оставь ее печальное лицо и волосы».

Спидпанк прищуривается и смотрит на тебя с подозрением, как на одержимого.

«Окно останется. Людям понравится. Будет нашей фишкой». Друг Ноика продолжает танцевать. «К тому же оно защищает от холода и дождя!»»

«Ладно, хватит с меня этих разговоров. Не хочу больше думать о ней».

Какая странная формулировка...

Желчная, переполненная негативом.

Это ненормально. Что тут происходит? Почему ты все время возвращаешься к этому окну?

Не знаю.

И не надо тебе знать. Хватит возвращаться к этой теме, прекрати, пожалуйста.

Ничего не происходит. Все хорошо.

Ничего не в порядке. И хватит возвращаться к этой теме. Всё, последний раз. Прекрати говорить про это чертово окно, пожалуйста.

Это красивое окно.

Почему ты продолжаешь это повторять? Лучше тебе от этого не становится. Прекрати возвращаться к этой теме, прекрати говорить про это чертово окно!

«Ладно». Такое чувство, что парень постоянно нервничает. Это всё из-за бровей. Нервное выражение не сходит с его лица.

«Программы переселения были очень удачным проектом. По какой-то причине я большой поклонник программ переселения».

«Ты коп-коммунист?»

«Да».

«Значит, причина в этом. По моему мнению, коммунизм — это просто более кровавый гуманизм. Так и смердит ее любовью». Он кивает на окно.

«Нет». (Соврать.)

«Хм. Тогда это необъяснимо. Ну да ладно». Он поднимает ящик с инструментами и тут же ставит его обратно.

«По-твоему она была... ну... человеком?»

«Ха!» Парнишка растягивает ребра из подтяжек. «Хорошая теория, коп. Мне нравится... — кивает он. — Она не была человеком — в полной мере. Она была оператором, играла в жизнь как в игру...»

«Люди так не живут. Ее обожали. Людей не обожают. Не знаю, как насчет тебя, но вот меня ненавидят. И никто не считает меня светочем или чем-то вроде того».

«Не понимаю, о чем ты. У меня тысячи поклонников. Я окружен любовью и заботой».