Разговор · Электронный дверной звонок

«Когда мы с вами в прошлый раз разговаривали, произошло недоразумение. Вы меня с кем-то спутали».

«Господи...»

Снова этот негатив. Расслабься. Дистанцируйся.

«Пожалуйста, не вешайте трубку. Я просто хотел объясниться».

Не успеваешь ты закончить предложение, как голос продолжает: «Это ты...»

«Боже, я и не думала, что вновь услышу твой голос».

Погоди, она...

«Вы ведь уже говорили это во время нашей прошлой беседы?»

«Мишель, пожалуйста...» Даже дыхание, даже то, как срывается ее голос, когда она заканчивает предложение, звучат точно так же.

«Зачем ты звонишь? Не понимаю... Тебя не было столько месяцев, — продолжает она. — Я думала, тебе все равно».

Ужели это шутка?

«Неважно, что я скажу, — вы все равно будете повторять одно и то же, да?»

Голос не отвечает, но ты слышишь, как она дышит. Ветер снова задувает в микрофон, отдаваясь эхом и потрескиванием.

Руки замерзли, а изо рта вырываются серебристые облачка пара.

«Всё? Теперь мы можем поговорить?»

«С того момента, как я начала здесь работать, все изменилось...»

«Я будто начала с чистого листа...»

Промолчать.

«Хорошо».

«Хорошо, что я могу наконец-то забыть тебя».

И тут тебя осеняет.

«Вы всего лишь запись».

Она снова пытается не заплакать. И у нее снова это не очень получается. Ее тихие всхлипывания кажутся древними и далекими, как будто ее голос записали на старый восковой цилиндр.

Запись или не запись, но твои зеркальные нейроны срабатывают: тебе больно это слушать.

В груди закипает гнев...

«Давай-давай, древняя запись. Поплачь».

Ее звуки растворяются в помехах, характерных для междугородних звонков. Время от времени ты слышишь людей, которые разговаривают где-то очень далеко, но слов разобрать не можешь.

В прошлый раз в этот момент ты положил трубку, но запись еще идет.

Слушать дальше.

В офисе звонит телефон — старомодная мелодия, — и кто-то подходит, стуча каблуками. Все звуки словно теплым одеялом укрыты помехами.

«Вы меня слышите?»

Никто не отвечает, но помехи нарастают — словно дождь шумит. Затем тебе отвечает женский голос, совершено другой: прекрасный и какой-то всемогущий. Мысли копошатся в твоей голове.

ТРИ СОТНИ ЛЕТ Я ЗДЕСЬ, В НЕПОСТОЯНСТВЕ И ОТБЛЕСКАХ СВЕТА. Я СОСТОЮ ИЗ НАТРИЯ И ДОЖДЯ.

ХОЧЕШЬ МЕНЯ НАЙТИ? Я НА ПЛЯЖЕ. СТАНЦУЕМ, КАК В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ.

«Что ж...» — вклинивается лейтенант, осматривая домофон. Странная чужеродная мысль уходит.

«Это была запись, зацикленная где-то в схемах. С незапамятных времен осталась от какого-то арендатора. Такое иногда случается. Может, закончим с этим? Нас ждут другие тайны».

«Что со мной?»

Странная чужеродная мысль уходит, а ты остаешься смотреть на электронный домофон.

«Со мной только что произошло нечто странное».

«Не поймите меня неправильно, но... Все то небольшое время, что мы работаем вместе, с вами постоянно происходит что-то странное».

Так и есть.

(Просто повесить трубку.)

«Что? Зацикленная в схемах запись?»

«Ага. Сейчас нет времени объяснять. Может, как-нибудь потом...» — Он бросает на море практически тоскливый взгляд.

Слова слишком холодны, их не разобрать. Ты чувствуешь запах натриевых ламп и ручейков дождя на лобовом стекле. Глаза, словно прожекторы, наблюдают за твоим силуэтом в темных коридорах, мерцают.

(Повесить трубку.)

Ты нажимаешь на кнопку, которая завершает вызов. На домофоне двенадцать табличек с именами:

«Всего лишь запись... А я-то думал...»

«Почему я все равно чувствую себя виноватым?»

«Спасибо. А теперь скажите, кто придумал эту шутку?»

«Да прекратите же! Перестаньте это повторять!»

«По-вашему, вводить в заблуждение офицера полиции — это смешно?»

«Подождите, почему вы повторяете эти слова?»

«Что?»

«Здравствуйте! Это снова я. Хочу поговорить с вами».

«Вы не могли бы впустить меня? Мне нужно попасть в здание».

Стой, подожди. Только истерик тебе сейчас не хватало. Забудь. Займись чем-нибудь другим.

«Окна 24»

Ты звонишь, но ничего не происходит.

Попробуй еще раз, ты недостаточно сильно нажал.