Разговор · Лильенн, рыбачка

Да, может, не стоит затрагивать темы, которые напоминают ей об «утопленнике», за которым она была замужем. Просто мысли вслух.

«Наркотики? Мне нужно больше информации. Я спец по наркотикам». (Указать на себя.)

«У меня ничего нет, — отвечает она, пожимая плечами. — Их подбирают так быстро, что даже местные бомжи успевают только слюни подтереть. И всегда это делают чужаки. Народ из профсоюза не терпит здесь таких вещей».

Тебе бы сейчас не помешала доза. Чего угодно. Чувствуешь, как чешутся руки, как деревенеет шея? А кости будто не находят себе места.

Он прав, братан! Ты съезжаешь, и тебе нужно забраться повыше. Воспарить на крыльях духа. Или просто занюхать дорожку... Какая разница, так ведь? Ничего такого.

«Это место выглядит неважно. Почему ты не уйдешь отсюда?»

«А куда я пойду? Здесь полно рыбы, и мы получаем достаточно заказов, чтобы хватало на жизнь. Не слишком здорово, но хоть что-то».

«Просто куда-нибудь...» (Закрыть глаза.) «Подальше от этой печали».

«Люди думают, что переехать и найти что-то получше — это просто. Но как это сделать, когда все твои силы и время уходят на то, чтобы просто выжить? Когда у тебя за душой нет практически ничего, чтобы пробиться куда-то?»

Целые полчища бездомных рыскают по свету, бродяги, раскиданные по бесконечной равнине антиутопии, в которой единственная действующая валюта — это пустые бутылки... И люди поедают друг друга, чтобы выжить.

«Я не собираюсь жаловаться на свою нищую жизнь. Мы живем в тепле и сытости и...» Она еле заметно улыбается и вытаскивает застрявшие водоросли из сети. «Не знаю, в это поганой дыре все-таки что-то есть».

С моря налетает внезапный порыв холодного ветра. Волны бьются о берег, вокруг тебя медленно и спокойно дышит рыбацкая деревня... Ее многочисленные деревянные постройки обветшали под многолетним суровым гнетом соли и штормов.

Как здесь вообще хоть кому-то может нравиться?

Для кого-то это дом.

Стряхнуть оцепенение.

Даже в самые мрачные времена Ревашоль заботится о своих обитателях.

«Я тебя понимаю. В другом месте может оказаться еще хуже».

«Вот именно». Она пытается улыбнуться, запуская руку в сеть. «Я не собираюсь жаловаться на свою грустную нищую жизнь. Мы неплохо справляемся. Здесь слабаков нет».

Ей бы хотелось пожаловаться. Ей бы очень этого хотелось. Но она не может и не будет. Она не „слабачка“ и не собирается ей становиться.

«Просто сосредоточься на работе, и деньги придут».

«Ох, ну конечно. Как я сама до этого не додумалась?» Она закатывает глаза. «Послушай, как бы мне ни хотелось перемен, мне кормить семью. Я... им прежде всего нужна стабильность».

«Куда угодно. Туда, где больше возможностей».

«Ладно. Довольно разговоров об этом месте».

«Да...» Она улыбается и медленно покачивает головой. «Я повторяю это себе каждое утро».

«Мину? РГМ могла бы пригодиться мина. Где она?»

«РГМ придется подождать следующую, потому что эту армейские отбуксировали в центр залива и взорвали». Она плюет через перила. «На удивление скромный вышел взрыв для такой огромной шипастой хреновины».

Шипастой? Должно быть, это была морская контактная мина.

«Никогда не думал, что море может принести что-то интересное».

«Дерево. Осколки стекла. Время от времени мертвые тела: люди, животные, рыбы, другие странные морские создания. Один раз на берег вынесло мину...»

«Бутылки. Еще наркотики. Всякий потерянный груз». Она оглядывает пляж. «Но обычно просто дерево и стекло».

«Интересно. И что тебе удалось найти?»

«Ясно, кажется, я понял. Позволь задать тебе еще вопрос».

«Я не против». Она откидывает волосы и ждет, когда ты что-нибудь скажешь.

«Что еще?»

«Я продаю рыбу людям из Дельты. Для их модных ресторанов. Национальная островалийская кухня».

«Я кое-кого ищу, может, ты сможешь помочь?»

«Посмотрим». Она слегка наклоняет голову набок. «Кого ты ищешь?»

«Меня попросили получить твою подпись». (Передать ей конверт Эврара.)

«Неужели?» Ее глаза бегают по строчкам. «Хм... Здесь сказано, что, подписывая настоящий документ, я выражаю согласие на проживание рядом с шумной строительной площадкой. Что именно профсоюз собирается строить?»

«Эврар хочет построить на части территории деревни молодежный центр».

«Какая забота. Кто бы мог подумать, что...» Она замолкает.

Судя по голосу, она скептически настроена по поводу этой заботы.

«А впрочем, не стоит подписывать эти бумаги».

«Ладно, если ты так считаешь». Она перебирает свою сеть. «Наверное, так будет лучше. Ну кто захочет жить рядом с шумной стройплощадкой?»

«Что подумать?»

«Что Эврар и профсоюз могут о ком-то заботиться. Я считала, что они думают только о себе». Она качает головой. «Что ж, наверное, у членов профсоюза тоже есть дети».

...и эти члены голосуют на выборах главы местного отделения.

«Увидимся». [Уйти.]

«Это твоя лодка?» (Указать на перевернутую лодку.)

«Так и есть. Я назвала ее Солнце. Только вчера просмолила. Надо ее просушить какое-то время. Если, конечно, солнечная погода сохранится».

«Солнечная погода?» (Подставить руку под дождь.)

«Точно». Она смотрит на расходящиеся от дождя круги по воде. «Солнечная погода. Какие-то возражения?»

«Нет-нет. Мы не имеем ничего против солнечной погоды».

«Замечательно. Худо было бы, если бы оказалось, что погода не солнечная. Худо для ялика. Худо для сетей. Худо для детей».

Повисает молчание. Она смотрит на капли дождя, стекающие по желтому брюху лодки.

«Кхм... Давай сменим тему».

«Не возражаю». Она смотрит на тебя, слегка склонив голову набок.

«Когда, думаешь, лодка будет готова?»

«Вовремя», — кивает она и добавляет: «Когда волны изменят направление, и ветер успокоится».

Волны омывают песок. Далеко-далеко по гладкому зеркалу моря скользит ялик. Одинокий пассажир. Быстрое судно вдали. Белые паруса.