Разговор · Куно

«Ну, кто теперь мужик? Куно мужик, — накручивает себя паренек. — Ты не поверишь, кому Куно рвет пизду».

«Чего-чего, Куно?»

«Ничего, Ку, ничего, — откашливается он. — Просто сру на мусорятину».

«Не-е-е-ет...»

«И всё? Это всё, на что ты способен — „не-е-е-ет”? Выходит, Куно™ тебе задницу надрал?!» Он качается из стороны в сторону, как злобный бойцовский петух.

Да, это умно! Он не сможет оскорблять меня, если я сам себя так называю.

Именно!

«Ким, что мы будем делать?»

«Мы не будем делать ничего. Я не готов играть с такими силами».

«Какими силами?»

«Увидите».

Язык, на котором говорят эти дети... это чистое, необузданное Ид. С этими зверьками не договориться.

«Я понимаю, о чем ты, но у нас не особо есть выбор».

«Вы, главное, не давите», — говорит он с осторожностью, которая может показаться излишней.

«Хочешь, потусуемся вместе, пацан? Я не из наркоконтроля».

«Отвали, псина. Куно на это говно не купится. Ебучая провокация».

А он сообразительный. Этот паренек воспитан улицей.

«Куно в порядке». Мальчику, швыряющему камни в труп, явно не больше двенадцати.

Если можно говорить, что дети бывают уродливыми, то вот тебе самый подходящий образец. Его уродство почти можно назвать изысканным. Как у гремлина.

«Вот так, Куно, napakymppi!» — кричит девчонка из-за забора.

«На пару слов, пацан. По полицейскому делу».

«Прямо в хер, Куно! Попади ему прямо в хер!» Дети не обращают на тебя никакого внимания.

«П***ры любят в хер».

Пацан изрядно потеет, его глаза — как две маленькие черные дыры, а челюсть дергается, словно он пытается высвободиться из оков своего тела.

«Хватит кидаться камнями на моем месте преступления!»

«Выеби этого п***ра, Куно! Да! Прямо в ёбыч!»

Они не замечают тебя — или делают вид, что не замечают.

«П***р обосрался».

«Грабли, Куно!»

«Пиздани его граблями!»

«Куно в душе не ебет, что такое грабли. Куно ж не огородник».

Это точно, он не огородник. Он атлет. Каждый камень попадает в цель, и измученный труп становится еще более потрепанным.

Погоди, что это значит?

Он упорот, очевидно.

«Хватит ругаться на моем месте преступления! Мы так себя не ведем».

«Мне не до тебя, мусор. Говно бурлит! Надо камни бросать».

Говно бурлит... это сильно звучит. Жизнерадостно. Тебе бы потусоваться с этим пареньком и узнать, что это у него за сочное говно.

«Да, Куно! Оседлай молнию, Куно!»

«Оседлал!» Он утирает пот со лба и швыряет очередной камень.

Ладно, проехали.

Сочное... чего?

Наркота. Парень на наркоте.

«Я сейчас в это влезать не буду». [Уйти.]

«Минуточку твоего времени, пожалуйста!»

«Ты упустил классное зрелище. Сюда приперся кипт и разъебал дерево в щепки».

«Он разъебал дерево! Разъебал как в порнухе!»

«Только дебилы используют такие слова. Поздравляю тебя, Куно, ты выставил себя полным дебилом».

«М-м-м...»

«Не душись, Куно! Этот fägäri тебя душит!»

«Кх... ф-ф... Никто Куно не душит!» — он хватается за горло, как-будто задыхается.

«Ладно, ладно, не кипятись. Думаю, это было для нас всех уроком».

«Всё, вернулась полная сила, и Куно похуй на киптов и дебилов, — отпускает он горло. — Давай нормально поговорим».

«Ну и что, какого хера тебе еще надо? Трупака своего ты снял».

«Ага, так теперь ты хочешь поговорить нормально?»

«Да, да, Куно хочет поговорить нормально! — его голос даже звучит немного жалобно. — Без хуйни только давай».

«Да, давай поговорим нормально».

«Да, я тебя хорошо придушил. Потому что нехрен реакционистским дерьмом пользоваться».

«Да конечно, блядь... — отпускает он горло. — Куно теперь все время будет говорить „кипт”. Кипт, кипт, ки... кхе-кхе». Получается только два „кипта”, прежде чем его одолевает приступ кашля.

Да, ты его поимел.

«Твою мать... — он останавливается, — ну и что, какого хера тебе еще надо? Трупака своего ты снял. Давай нормально поговорим».