Разговор · Джойс Мессье

«Кхм». Лейтенант на секунду отрывается от своих записей. «Озвученные здесь мысли не отражают официальной позиции РГМ по этому вопросу».

Она оборачивается к нему. «А какова ваша официальная позиция, лейтенант?»

Ее любопытство остается незамеченным. Ким рассеянно делает шаг назад.

«Моя позиция, мадам? Моих родителей разорвало на куски во время революции. Меня ждала та же судьба. Спасло то, что мне было два года от роду. Это была бойня, вот моя позиция».

«Понимаю», — кивает она.

«Соблюдением гигиены, скромным социальным обеспечением и, возможно, небольшой исследовательской программой».

Порыв ветра растворяется в темных волнах, и на секунду мир замирает. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

СЕРДЦЕ СПОКОЙНО.

«Соблюдение гигиены, серьезно? Довольно средненькое решение для глобальной проблемы. Такими вот полумерами власти Граада и загнали себя в угол...»

«И ответом на их бессилие стал приход Мазова и его партии. В этом конкретном случае, государству следовало бы среагировать жестче...»

«Нужно ликвидировать бешеных псов с прионной болезнью, которые хотят всех уничтожить, при помощи очищающего артиллерийского огня».

Порыв ветра растворяется в темных волнах, и на секунду мир замирает. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

ИЗРЕШЕТИТЬ.

«Ликвидация? — кивает она. — Об этом и кричал король Филипп из „Сол Аурум“. Ликвидировать, ликвидировать!» — нараспев произносит женщина.

«В конце концов „Сол Аурум“ уничтожили. Переплавили в золото и платину и продали, чтобы купить пули. Странные времена». В ее голосе слышится что-то очень похожее на тоску.

«Частной медициной и этическим кодексом, который не превращает человеческий мозг в губку».

Порыв ветра растворяется в темных волнах, и на секунду мир замирает. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

ЭТО ВСЕ ТВОЕ.

«Жалкое средство против прионного заболевания, — произносит она. — Такую линию поведения выбрали многие индотрибы, особенно из числа сторонников короля...»

«„Купри“, „Респлендент“... исчезли. Те, кто пережил революцию, изменились безвозвратно. Теперь они все — ультра».

«Я задал вопрос — какова ваша роль во всем этом?»

«А я задала вопрос вам, детектив без прошлого из гражданской милиции. Какие мысли острая энцефалопатия рождает в вашей голове?»

Вот вам кусочек мудрости, мадам. СКАЖИ ЕЙ ПРО СМЕРТЬ.

«А я задала вопрос вам, детектив-философ из гражданской милиции».

«Я бы убил и 400 миллионов, если бы это было нужно для дела».

По твоей спине пробегает холодок, будто легкий электрический разряд, который ищет, где заземлиться.

«Понятно. Десятую часть человечества, — невозмутимо произносит она. — Ключ истории уже торчит в замке, поворачиваем, несмотря ни на что?»

«Пока не исчезнут аристократы, рабочие и средний класс, и не настанет конец эры людей».

Ветер утихает, и на секунду мир замирает. Холод проникает в твое темя, будто жидкая пуля. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

ЭРА ЛЮДЕЙ ОКОНЧЕНА.

«Конец? — кивает она. — Энтрополизм — высшая точка современного модернизма: оставим этом мир. Вы, похоже, настоящий современный человек».

Она совершенно не впечатлена твоим воинственным настроем.

Возможно. Но все равно твои исторические фантазии о массовых убийствах произвели на нее исключительно положительное впечатление.

«Несмотря ни на что. Пока эра капитализма не останется в прошлом и человечество не станет свободным».

Ветер утихает, и на секунду мир замирает. Холод проникает в твое темя, будто жидкая пуля. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

КАПИТАЛИЗМ В ПРОШЛОМ.

«В прошлом?» Она слегка наклоняет голову к плечу. «То же самое сказала командир коммунаров Добрева, перед тем как пуля пробила ей голову. Не поймите меня неправильно...» — грустно произносит она...

«Капитализму действительно пришел конец. Но нужно понимать, что это никого не сделает свободным, а приведет к еще большим страданиям».

«Пока все до единой черные купюры в Ревашоле не станут моими».

Ветер утихает, и на секунду мир замирает. Холод проникает в твое темя, будто жидкая пуля. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

ЭТО ВСЕ ТВОЕ.

«Все до единой? — кивает она. — Девиз многих индотриб. Этот элемент ультралиберализма многое проясняет...»

«Хотите верьте, хотите нет, но „Уайлд Пайнс“ — это еще не самый скандальный пример. В отличие от „Сен-Батист“. С таким настроем можно далеко пойти».

«До тех пор пока это безумие не закончится, и сюзеренитет Ревашоля не установится навсегда».

Ветер утихает, и на секунду мир замирает. Холод проникает в твое темя, будто жидкая пуля. В заливе Мартинеза все спокойно...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания. Женский голос...

РЕВАШОЛЬ НАВСЕГДА.

«Навсегда?» Она слегка наклоняет голову к плечу. «За двадцать лет Ревашоль перешел от монархии к коммуне, а потом превратился в Зону контроля. Он и так навсегда. Просто все время меняется».

«Я не знаю, что бы я изменил».

«Значит, скорее всего, вы бы погибли. Где-нибудь недалеко отсюда, а, может, даже и здесь. Во время захвата плацдарма, защищая побережье в тот день, когда город взяла Коалиция».

Она указывает на воду, и по твоей спине пробегает холодок.

«Возможно».

Ветер утихает, над темными водами залива Мартинеза повисает тишина...

Собачий лай, звук выстрела отражается от стен какого-то далекого здания.