Разговор · Рой Гнездо

Но за несколько акций я могу отдать вам этот переделанный уличный фонарь. У меня это самая дорогая вещь — самый шик в освещении для дома».

Самый дорогой — это еще не самое главное. Могу поспорить, на этом фонаре нет названия ни одного известного бренда. И если пройтись с ним по улице, ты не привлечешь всеобщего внимания, как привлек бы в новой форме от «Персей Блэк».

Но это все равно физический актив. Наверняка это чего-то стоит.

Само собой. Я же не говорю, что тебе ни в коем случае не надо его покупать. Но давай для начала подумаем, что мы будем с ним делать. Есть идеи?

Сделать из него художественную инсталляцию. Приглашать зрителей, чтобы они задавались вопросом: что это значит — принести фонарь снаружи внутрь? Тут можно сломать столько барьеров, изучить столько концепций... По сходной цене, конечно.

Если хорошенько врезать им по мячу... Только представь, на какое расстояние он улетит. Вот за такие вещи корпорации предлагают спортсменам спонсорские контракты.

Изучив переделанную проводку, ты можешь многому научиться. Присвоив его ноу-хау, мы могли бы выпустить целую линейку переделанных уличных приборов для продажи широкой публике.

Этот фонарь прошел через трансформацию. Он может поделиться с тобой своей мудростью — нужен только лишь посредник. Те, кто ищет просветления, хорошо заплатят за возможность услышать речи ведущего к свету фонаря.

Решать тебе. Если ты считаешь, что тут есть возможность заработать, то вперед. Не забывай только, что в акциях твое богатство растет само по себе, тебе даже ничего делать не надо.

«Ты точно не хочешь дать мне за эти акции что-нибудь еще?»

«Боюсь, что больше у меня нет ничего настолько ценного. К тому же, мне ведь нужно и обычные деньги зарабатывать. Ну, на еду и все такое».

«Хм-м... Ну да, я вижу в этом потенциал».

«Рассмотрите его поближе, оцените мастерскую работу. Ну а пока что — хотите еще о чем-то спросить?»

«Ты его продаешь за 700 реалов, верно?»

«Верно», — кивает он.

«Не знаю. Надо хорошенько подумать».

Разумно. Что ж, тогда не буду об этом думать.

Давай пока не будем окончательно от него отказываться. Может быть, тут открывается какая-нибудь деловая возможность. Есть идеи?

«Ты хочешь мои акции? Я думал, ты мне скидку сделаешь или дашь какие-нибудь бесплатные образцы...»

«Нет, так я не могу. Мне надо зарабатывать деньги — это, все-таки, прежде всего бизнес, а не благотворительность».

«А что, если я буду продвигать твой магазин? Дам ему свой знак одобрения?»

«Не обижайтесь, но мне вряд ли будет от этого какая-то польза. Вы тут ни при чем, просто мои клиенты обычно... В общем, вряд ли они знают, кто вы такой».

Он прав. Его клиенты — это отчаявшиеся ничтожества и те, кто зашел посмотреть от скуки. Они не понимают высокую культуру. Они не хотят, чтобы покупки возвышали их над толпой. Они просто покупают старый хлам по бросовой цене.

«Я с радостью поменяюсь с вами на акции. Давайте придерживаться этого».

«Понимаю. Ну, попробовать стоило».

«Разумеется. Я с радостью поменяюсь с вами на акции. Давайте придерживаться этого».

«Я хочу выкупить памятный значок, который тебе продал».

«Именно! К счастью, он у меня еще остался. 3,30 — и он ваш».

"3,30? Но я его продал за 3,20...»

«Все верно. Но ведь и мне надо как-то зарабатывать...  — он выжидающе наклоняет голову.  — Ну что, будете брать?»

«На самом деле, нет. У меня нет денег».

«Как скажете, офицер. Но не могу обещать, что он у меня еще долго пролежит».

Купить значок.

«Вот, держите, офицер,  — он протягивает тебе значок.  — Я могу чем-то еще помочь?»

«Я ищу что-то, на чем можно слушать катушки. Для полицейских дел».

«Катушки? У нас есть в продаже магнитофоны. Посмотрите на полках».

«Да, у нас на полках все еще есть магнитофоны».

«Я за передатчиком. Он у тебя еще остался?»

«Пока что да».

«Я хотел спросить о своем... эм-м... пропавшем пистолете. Снова».

«Само собой».

«Спасибо за напоминание. Сменим тему».

«Конечно».

«Не знаешь, где я могу найти эту женщину?»

«Прошу прощения, офицер, но не знаю, ни откуда она пришла, ни куда направлялась».

Это как искать иголку в стоге сена. Сейчас ты ничего не можешь с этим поделать. Остается надеяться, что Эврар говорил правду, и профсоюз вовремя успеет ее выследить.

Это как искать иголку в стоге сена. Сейчас ты ничего не сможешь с этим поделать. Остается надеяться, что когда-нибудь ты наткнешься на нее по счастливой случайности.

«Покупательница тоже была из полиции?»

«Она не была похожа на копа, хотя все время называла себя Мусоркой. И это было довольно странно. Ее интерес к пистолету напоминал... одержимость. Но я был рад от него избавиться. И от нее тоже».

«Если честно, она меня здорово напугала».

«Позвольте мне прояснить ситуацию, — поворачивается к тебе лейтенант. — Вы продали свое служебное оружие, выданное гражданской милицией, и теперь кто-то ходит с ним по улицам Мартинеза?»

Удивительно, но по лицу не скажешь, что творится у него внутри.

«Может быть, она самостоятельно борется с преступностью. Хочет доказать, что может делать нашу работу лучше, чем мы сами?»

«В этой части города такое возможно. Нам следует отыскать ее и отговорить от идеи брать правосудие в свои руки»,  — он взволнованно оглядывается.

«Простите. Жаль, что я продал пистолет».

Он вздыхает. «Да, это проблема. Надеюсь, мы сможем как-нибудь разобраться с этим бардаком, и он не слишком нас отвлечет от расследования убийства».

Говоря «с этим бардаком», он имеет в виду «с твоим бардаком».

«Мне это тоже не нравится. А что, если она собирается совершить преступление — и свалить все на гражданскую милицию?»

«Вы правы. Она может бросить тень подозрения на нашу организацию. Мы должны ее отыскать»,  — он взволнованно оглядывается.

«Есть только одно объяснение. Она, должно быть, из моих ярых фанаток».