Разговор · Синди Череп

«И всё? Ну ладно. Лучше, чем ничего». Она отдает картину тебе.

«Сколько ты за нее хочешь?»

«Шестьдесят семь тысяч реалов. И твою голову на серебряном блюде».

Не забывай: тут дело не в искусстве и не в художнике. Эта бессмысленная покупка — свидетельство твоего безмерного богатства. Искусство — лишь более изящный способ его продемонстрировать, чем просто обклеивать стены деньгами.

Даже если она пытается противостоять тебе во всем, она по-прежнему остается художником в нужде, без каких-либо перспектив. Ей нужны любые деньги, которые ты можешь ей дать.

Занизь цену. Живущие в нужде привыкли приспосабливаться.

«Покажи». (Посмотреть поближе.)

Она протягивает руку, позволяя тебе рассмотреть свое творение. Пластину по диагонали пересекают три красных мазка. С той же точки на поверхность брызнула разноцветная морось.

«Ну, что думаешь, легавый?» — насмешливо спрашивает она, ожидая твоей реакции.

В этих гениальных мазках чувствуется напряжение, желание вступить со зрителем в диалог, спровоцировать его. Медитация на тему... Sein und Nichtsein?

Как я уже говорил, это просто палитра. Не на что тут смотреть.

Угол, под которым капли приземлялись на холст, говорит о серьезном усилии, будто этими красками стреляли.

Это один из тестов с чернильными пятнами. Приглашение к диалогу с божественным.

«Даже не знаю, что сказать».

«Конечно не знаешь! Кого я вообще спрашиваю? Гони монету!»

«Ага... Кровавые монеты — как жертва пульсирующему барьеру. Но что это значит?»

«Это знак! Заплати, чтобы не гневить жуткую тварь из... как ты там сказал? — Она и так слышала, это просто игра на публику. — Из-за барьера. Будь осторожен! Я слышала, она питается собачатиной».

Хм-м-м, с импровизацией еще работать и работать. Ну что за жалкое такое представленье? Неужто нас она пыталась напугать? ТАК ПУСТЬ ЖЕ ЗНАЕТ, ЧТО ЕЕ МЫ НЕ БОИМСЯ!

«Это всего лишь палитра для смешивания красок».

«Черт. — Она уже готова отказаться от всей этой затеи, однако все же передумывает. — Ну и что? Это еще и искусство. Концептуальная иллюзия. Инструмент и результат одновременно».

Инструмент? Может, в этом действительно что-то есть. Атлет — это и художник, и инструмент одновременно: он затачивает свое тело для единственной цели.

«Похоже, тут кого-то убили. В упор, из калибра пять миллиметров».

«Ага, мою творческую целостность». Невозможно понять, насколько серьезно она это говорит.

Вполне серьезно. Несмотря на ее поведение, эта игра не доставляет ей удовольствия. Для нее очень важны и само искусство, и ее личные отношения с ним.

«Ты исследуешь пороговое пространство между бытием и небытием. Хитрое сопоставление».

«Да-да, как скажешь, арт-коп. — Она широко улыбается. — Пространства, формы и прочее дерьмо. Давай порази меня умными словечками!»

«Да-да, как скажешь. — Она широко улыбается. — Пространства, формы и прочее дерьмо. Давай порази меня умными словечками!»

Выглядит как палитра. Просто доска для смешивания красок, ничего более.

«Можно ли назвать это твоей визитной карточкой?»

«Визитной карточкой? О да, мусорок. Я чихнула, когда держала в руках кисть. Краска брызнула на холст — и вуаля! Самая что ни на есть визитная карточка».

Она же не думает, что это всё, что нужно, чтобы быть художником? Превзойди ее в этом направлении. Сделай это своим стилем.

«Отвратительно».

«Много ты понимаешь». Она окидывает тебя взглядом с головы до ног.

«Изысканное замечание о бесценной роли случайности в творческом процессе».

«Как скажешь. Мне нравится думать, что эту картину написал мой тройничный нерв».

(Подергать за самый длинный волосок у себя в носу.)

Ты чувствуешь, как самый грандиозный в жизни чих свербит в самом центре твоего лица...

«Э-э-э, ты что делаешь?..» — с отвращением спрашивает она. Все черты ее лица рвутся как можно выразительнее передать неодобрительную гримасу.

Лейтенант хмурится, глядя на очередное проявление твоей эксцентричности.

«Ничего. Ничего! Кхм...» (Сдержать чих, пока еще можешь.)

«Я тоже художник». (Твои ноздри непроизвольно расширяются.)

Ты откидываешь голову назад, закрываешь глаза и готовишься дать залп...

Она накидывает пальто на голову, чтобы укрыться от последствий.

Лейтенант отчаянно ищет другой носовой платок.

Чихнуть еще вы не успели, а сколько суеты вокруг!

Слизистая в твоих ноздрях ликует. Все запахи и ароматы будто бы покинули этот мир. Твои носовые полости превращаются в воздушные тоннели, по которым несется щекотка.

«А-А-А-А...»

Но продолжение так и не приходит. Ты тихо выдыхаешь: ни слюней, ни оглушительного «...пчхи». Всё кончено. Вот так.

Возможно, все-таки не каждому суждено стать художником.

«Это всё? — с облегчением уточняет она. — Перестань издеваться над своим шнобелем, а то еще нюх потеряешь. Вернемся к делу. Ты всё еще хочешь купить эту картину?»

Лейтенант отчаянно ищет носовой платок.

«Любопытно. Хотелось бы узнать, как ты называешь этот новый стиль?»

«Апчх-стракция».

«То есть ты нарисовала это, чихая? Поистине шедеврально... явный признак гениальности!»

«О том и речь, легавый».

«Серьезно? Неужели ты упустишь возможность надоить деньжат с какого-то безмозглого легавого?»

«Херня собачья! Я не продаюсь, легавый». Такое впечатление, что твое дурацкое предложение ее разочаровало.

Как ни старайся, тебе все равно не постичь, чего от тебя хочет эта юная бунтарка, одетая как старуха. Уж точно не цветов и шоколада.

Синди вычищает грязь из-под ногтей, а ты просто стоишь, молчаливый и растерянный. Не поднимая взгляда, она произносит: «Спрашивай или вали на хрен, легавый».

Унижения ей оказалось недостаточно? Может, предложить ей что-нибудь? Работу, например?