Журнал забвения

Ты просто головорез с ручкой наперевес, Гарри. Это приятное чувство. Чувство завершенности.

То, что сделано, и то, что еще предстоит сделать — будто сама суть жизни. Это невероятно полезный инструмент для детектива гражданской милиции.

«Лейтенант, а ты случайно не давал названия нашему делу?»

«По правде говоря, нет. Есть идеи?»

Сейчас как раз подходящее время, чтобы дать делу название. Вот бы лейтенант Кицураги был здесь, чтобы вы могли это обсудить. Без него заниматься этим бессмысленно... Может, получится вернуться к этому позже?»

Веер разлинованных листков медленно сохнет у тебя в руках. Почерк такой убористый, что записи едва можно прочесть.

К сожалению, к журналу прилагается только старый исписанный карандаш. Для такого грандиозного дела он не подходит.

К журналу прилагается только старый исписанный карандаш. Пойдет... но...

«Ким, у тебя есть ручка?»

Лейтенант смотрит на свой синий блокнот. К переплету, как гранаты к поясу, прикреплены две толстые блестящие ручки.

Ты прижал его к стенке. Ему придется отдать тебе одну из них, хотя он не горит желанием.

Он даже ничего не говорит. Просто стоит и смотрит на них.

«Ладно. Возьму этот дерьмовый карандаш...»

Несколько мгновений лейтенант вообще не двигается, а потом практически незаметно для глаза возвращается к изучению своих заметок, оставляя тебя наедине с материалами дела.

Опасность миновала. Он рад, что она миновала и что ему удалось сохранить обе ручки.

Ты начинаешь переносить выполненные задачи на бумагу стремительным почерком, вне всяких сомнений похожим на тот, которым были сделаны все предыдущие записи. Слова приходят легко, почти автоматически. Ты пишешь простым языком, который был разработан, чтобы дисциплинировать разум.

«Можно мне одну?»

«Знайте, что я отдаю вам ее... — он вытаскивает одну ручку из держателя, — ... неохотно».

Теперь, когда у тебя есть такая красота, — ИЗЛОЖИТЬ В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ.

«Ты ведь понимаешь, что одну придется отдать мне? По законам человеческого общества».

Не говоря ни слова, он вытаскивает ручку из держателя и протягивает тебе. Холодная на ощупь синяя ручка готова к работе.

Неважно. Просто воспользуюсь карандашом...

(Вернуться к материалам дела.)

«Ким, мои дела, кажется, имеют какой-то... принцип наименования».

«Да, как несерьезно, — бормочет Ким. — В вашу и мою защиту могу сказать, что почти все сотрудники РГМ используют титулярную систему. В дополнение к официальному коду».

«А почему?»

«Это пережиток конца Революции, когда РГМ еще только формировалась, и принципы работы не были четко установлены. И по сей день делам продолжают давать неофициальные названия. Офицеры используют их, чтобы обсуждать расследования в узком кругу».

«Кажется, я назвал одно из дел „КВАДРАТНАЯ ПУЛЯ“».

«В вашу защиту могу сказать, что я назвал одно дело, — он заглядывает в свои заметки — „ЧЕЛОВЕК С ДЫРКОЙ В ГОЛОВЕ“. Это был реальный человек, и смерть его была реальной. И все равно я дал делу такое название. Для собственного развлечения».

Он улыбается. «Очень надеюсь, что его близкие никогда не узнают».

«Что с ним случилось?»

«Рельсовый костыль проткнул голову. Он умер. Несчастный случай на производстве».

Промолчать.

Вонючий комок бумаги надежно сохранит твой секрет. Почти все страницы журнала исписаны.

«Вы имеете в виду буквенно-цифровой шифр — офицер, участок, время прибытия на место преступления?»

«Да, он самый». (Солгать.)

«Отлично. Это хороший принцип...»

Заметил он, мессир, что от него вы что-то утаили.

«... но вы ведь еще используете титулярный принцип?»

«Нет. Понятия не имею, о чем речь».

«Ясно. Конечно». Он возвращается к своим заметкам, оставляя тебя наедине с твоими.

«Что ж. Да. Похоже, использую».

«Что ж... я тоже. По правде говоря, детектив, почти все в РГМ его используют».

«Нет, я имею в виду не цифровой. С заголовками».

«А, вы имеете в виду титулярный принцип. Что ж... Я тоже. По правде говоря, почти все в РГМ его используют».

Это всё?

Этот блокнот ежегодный. На том, что осталось от обложки — размякшем куске картона, — написано «51». Все, что было до этого, видимо, осталось в предыдущей части. Коротко говоря: было что-то еще.

Судя по складкам на твоем лбу и щеках было очень много чего еще. Годы, даже десятилетия...

Я наизучался. (Закрыть материалы дел.)

Ты не то чтобы закрываешь их, а, скорее, отодвигаешься подальше. «Ароматная» бумага теперь чуть дальше от твоего носа.

Была речь о каких-то... принципах наименования?

Да. Похоже, ты применяешь какую-то... скажем так строгую, но литературную систему. Каждому делу присвоен номер на полях. Но, что примечательно, большинство из них также сопровождается названием.

Можно даже сказать заголовком. Похожим на штампы из шпионской фантастики и весперских полицейских сериалов.

Я не хочу... (Вернуться к материалам дела.)

Ого, и они все написаны заглавными буквами...

Да, все прописные. Одно называется «МУРАЛ НОВОГО МИРА», другое — «КВАДРАТНАЯ ПУЛЯ». Еще одно — «НЕЗАКРЫВАЕМОЕ ДЕЛО».

А еще?

У других названия полегче: «ПАРНИ НА ДИВАНЕ В НЕОЖИДАННОМ МЕСТЕ» и «УБИЙСТВО В КАЛЬЯННОЙ». Есть даже дело без номера — «ВЕТХИЙ ДОМ». Все это — дела об убийствах.

Тебе нравятся все эти грязные убийства, да?

Вот бы там было хоть одно дело о наркопритоне, тебе такое нравится. Заставляет сердце биться быстрее.