Журнал забвения

Это журнал, который ты нашел среди мусора: комок бумаги на планшете, едва удерживаемый зажимом. Картину довершает легкий запах средства для чистки унитазов.

Снова просмотреть материалы дел.

Поджог. Мелкая кража. Домашнее насилие. Это записи о расследованиях, которые велись с января 51-го года со штампом МАТЕРИАЛЫ ДЕЛА, В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ. Это последние пара месяцев твоей жизни.

Изучить записи.

Почерк незамысловатый и почти нечитаемый. Но строчки ровные.

Какой-то учительский. Беглый. Прочитать может только автор. Этот почерк принадлежит человеку, который много писал от руки и выработал свою собственную манеру, которую только он сам — или ты сам — может расшифровать.

Написано второпях. Через боль. Наперегонки с собственным сердцем к какому-то мрачному финишу.

Твою руку сводит судорогой от одного взгляда на эти каракули, будто прилипшие к красным разделительным линиям. Почерк поспешный, но неизменно ровный...

Вернуться к материалам дела.

Кто это писал?

Кто-то измотанный. Почти на пределе. Иногда он забывает прижимать ручку к бумаге во время письма и слова исчезают...

«Ким, я придумал название для этого дела».

«А? А, да. Название, отлично. И какое?»

«ПОВЕШЕННЫЙ».

«Отлично! Просто отлично. Я, признаться, думал о том же самом. „ПОВЕШЕННЫЙ“. Хорошее, сильное название. Прекрасно подходит для этого дела».

Он перелистывает страницы своего блокнота. «С этого момента начну называть это дело „ПОВЕШЕННЫЙ“. Хорошо, что мы внесли ясность».

«ЗАХОДЯЩЕЕ СОЛНЦЕ».

«Ладно. Ладно. — Он кивает. — Это хорошее название, но есть одна проблема: это дело не имеет никакого отношения к заходящему солнцу. Вообще. Связь полностью отсутствует. Так что...»

«... может быть, что-то более конкретное? Есть у вас какой-нибудь конкретный вариант? Прозаический. Обычный».

Обычное — это скучно. Мы таким не занимаемся.

«ГОВНО НА ПАЛКЕ».

«Ха. Да. — На самом деле он не смеется. — Должен признаться вам, детектив, я не большой любитель ироничных названий. Другие сотрудники тоже будут его использовать. Если дело называется „ИДИОТ“ или „МЕЛКОЧЛЕН“...»

«Этого не оценят. Решат, что в деле замешан идиот или мелкочлен. Так что придумайте что-нибудь менее забавное».

У этого типа веселье в черном списке. Что за подстава.

«ДЕМОНЫ ЯРОСТИ ЖИВУТ В ЗЕРКАЛАХ».

«Демоны. Так. Что ж. — Он явно не в восторге. — Не знаю. Честно говоря, я не ощущаю соответствующего названию внутреннего конфликта в этом деле. Кроме того...» Он хмурится.

«Нельзя ли понизить градус поэтичности? Дать обычное название. Подумайте, каким оно могло бы быть? Хорошее обычное название?»

Да-да, ты знаешь, каким должно быть обычное название, но это так тускло... Что угодно только не это, пожалуйста.

«Честно говоря, не знаю».

«О... Что ж, могу я предложить свой вариант?»

«Нет».

«Ну хорошо. — Он тут же возвращается к своим заметкам. — У дела не обязательно должно быть название».

Вообще-то, обязательно. Ты его обидел.

«Дай-ка угадаю. „ПОВЕШЕННЫЙ“?»

«О! Я, признаться, думал о том же самом. „ПОВЕШЕННЫЙ“. — Он кивает. — Мне нравится. Хорошее, сильное название. Прекрасно подходит для этого дела».

«Давай».

«ПОВЕШЕННЫЙ».

Ему правда нравится это название.

«Неплохо».

«Спасибо, — кивает лейтенант. — Я тоже так думаю. Хорошее, обычное название».

«Это идиотизм». (Передразнить.) «Повешенный. Слишком просто».

«Меня не цепляет».

«Думаете? По-моему, вполне подходящее...»

«Ладно. Оставим его».

«Не, не цепляет».

Два дела в неделю это много?

Да? Нет? Ты понятия не имеешь. Все зависит от обстоятельств.

Неужели? А кажется, что это много. Более того. Кажется, что это слишком много.

(Пересчитать страницы.) Мне нужно официально открыть дело. Есть еще место?

Место осталось как раз для одного дела. Пятнадцать страниц в самом конце остались неповрежденными. Они разлинованы так, чтобы расследование удобно было разделить на серию мелких задач.

Как только все задачи будут выполнены — дело закрыто.

ИЗЛОЖИТЬ В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ.

Выполненные задачи ложатся на бумагу стремительным почерком, похожим на тот, которым были сделаны все предыдущие записи. Слова приходят легко, почти автоматически. Ты пишешь простым языком, который был разработан, чтобы дисциплинировать разум.

«Осмотреть тело жертвы».

«Снять труп с дерева».

«Взять показания у управляющего кафетерием».

Не очень поэтично, но для поэзии здесь места нет.

Вычеркнуть то, что уже сделано.

Вычеркивать пункты очень приятно. Ты будто говоришь: с тобой покончено. И с тобой, и с тобой!

И ТЕБЯ ТОЖЕ НА ХЕР! Последний росчерк прорывает страницу насквозь.