Разговор · Ким Кицураги

«Меня прислали сюда встретиться с детективом с 41-го участка. У вас на рукаве и спине — знаки отличия Гражданской милиции». Он указывает на твой блейзер.

«Вероятно, вы можете быть самозванцем. Купить знаки отличия на черном рынке или подделать. Но на данном этапе я не стану циклиться на такой возможности. Я не из инспекторской».

«Инспекторская» — это отдел внутренней безопасности. Иными словами, лейтенант говорит, что он не из крысиной шайки и подозревать подобное — не его работа.

«А, ты про крысиную шайку!»

«Ни к чему оскорблять. Такова их работа».

«Ты сказал про знаки отличия. Это вот об этих белых прямоугольниках?» (Указать на рукав.)

«Да».

«Но это ж просто белые прямоугольники».

«Не просто белые прямоугольники. На них напечатан галогеновый водяной знак с надписью „РГМ“ и узором, напоминающим план улиц Западного Ревашоля».

«Предложил бы вам постоять в свете фар моей мотокареты, но, опять же, это не моего ума дело. Мне нужно лишь, чтобы вы выполняли свою работу».

«А разве мне не нужно какое-нибудь, типа, удостоверение?» (Покопаться в карманах.)

«Хотите сказать, у вас нет удостоверения?»

(Притвориться, что нашел.) «Удостоверение при мне. Я полицейский из полиции, и у меня есть удостоверение».

«О... — Он ненадолго умолкает, а потом продолжает, аккуратно выбирая слова: — Если бы вы его не нашли, плохо было бы дело. Пришлось бы докладывать об утере по моему радио. Но раз нашли, то вернемся к насущным делам».

Ну все, хватит. Если он ничего не сказал про отсутствие у тебя штанов, то и никто не скажет. Отказываясь их надеть, ты вредишь лишь себе самому...

«Когда я проснулся — не было».

«Утеря удостоверения — серьезное происшествие. У меня в мотокарете есть радио — можно о нем сообщить. Советую вам отыскать его как можно скорее. Но все же в приоритете сейчас — снять тело».

«Ну ладушки».

Он кивает.

«Ты про отдел внутренней безопасности?»

«Да. Но я не из него. Я из уголовного розыска».

«Э-э-э... „инспекторская“?»

«Отдел внутренней безопасности. Я не из него. Я из уголовного розыска».

«Меня прислали в „Танцы“ встретиться с детективом с 41-го участка, прибывшим три дня назад. Мне сообщили, что вы здесь именно столько. И описание совпадает». Он окидывает тебя взглядом.

«Какое описание?»

«На 41-м участке сказали, что вышлют самого матерого следователя. И вы определенно выглядите... матерым».

«О да, детка! Уж материться-то я умею!»

«Не сомневаюсь. Хотя советую вам все же найти свой блейзер с официальными знаками отличия». Он указывает на белый прямоугольник у себя на рукаве.

«Но это ж просто белые прямоугольники».

«Не просто белые прямоугольники. На них напечатан галогеновый водяной знак с надписью „РГМ“ и узором, напоминающим план улиц Западного Ревашоля. Я мог бы встать перед фарами „Кинемы“ и продемонстрировать, но сейчас мне просто нужно, чтобы вы делали свою работу».

«А что, если у меня есть стремный доппельгангер?»

«Может, вы убили человека, с которым мне полагалось встретиться, и теперь выдаете себя за него. Может, вы близнец, выдающий себя за еще более невменяемого брата из любви и преданности».

«Но пока что я не буду рассматривать эти возможности. Я не из инспекторской».

«Инспекторская» — это отдел внутренней безопасности. Иными словами, лейтенант говорит, что он не из крысиной шайки и подозревать подобное — не его работа.

«Ты про отдел внутренней безопасности?»

«Да. Но я не из него. Я из уголовного розыска».

«Как бы то ни было, советую вам все же найти куртку с официальными знаками отличия». Он указывает на белый прямоугольник у себя на рукаве.

«А, ты про крысиную шайку!»

«Ни к чему оскорблять. Такова их работа».

«Э-э-э... „инспекторская“?»

«Отдел внутренней безопасности. Я не из него. Я из уголовного розыска».

«Ну ладушки».

Он кивает.

«Хм».

«Но я советую вам все же найти свой блейзер с официальными знаками отличия». Он указывает на белый прямоугольник у себя на рукаве.

«Нет».

«Ладно. Займемся этим, когда изучим данные судмедэкспертизы».

«Да. Полиция. Мне известно, что я полицейский».

«Так, а опросы?» Он притопывает ногой — скорее по привычке, чем от нетерпения.

«Какие опросы?»

«Мы на 57-м участке обычно составляем предварительный список интересующих нас лиц и потом просто... проходимся по нему. — Он показывает пальцами. — Подготавливаем поле, знакомимся с игроками. Вы ведете дела не так? Может, это не на всех участках...»

«Полиция? Ты о себе? Ты — полиция?»

«Да, конечно».

«Ты о нем? — (Кивнуть на управляющего кафетерием.) — Ага, только что поболтали».

«Если вы не против, давайте снова его опросим — теперь вместе. Пусть сориентирует нас. Место преступления — за гостиницей, как я понимаю?»

Этот человек оказывает тебе профессиональную любезность. Знает, что ты не говорил с владельцем о чем ты там должен был с ним говорить.

«Нет».

«Тогда давайте попросим его нас сориентировать, введем меня в курс дела. Место преступления — за гостиницей, как я понимаю?»

«Ты про того парня? — (Кивнуть на мужчину за стойкой.) — Да я его как не в себя опросил».

«Ну, короче, я не знаю, как меня зовут».