Разговор · Ким Кицураги

«Ты про того с крысиной рожей?»

«Что ж, — лейтенант на секунду задумывается. — Да, он действительно немного смахивал на крысу, вы правы. Думаете, эти отпечатки принадлежат ему?»

«Не думаю».

«Хм, может вы правы, и это кто-то другой... Хотя я сомневаюсь».

«Да».

«Я могу и ошибаться, но вряд ли».

«Женщина или ребенок?»

«Вероятно, женщина?»

«Так. И откуда вы знаете?»

Он знает, что по следам трудно определить пол.

«А я и не знаю наверняка».

«Понятно. Еще что-нибудь?»

«Я просто смотрю на дыры в грязи и несу всё, что приходит в голову. Без понятия, откуда я это беру».

«Ничего страшного, — кивает он. — Продолжайте».

«Просто знаю и всё».

«Вероятно, ребенок?»

«Невозможно сказать наверняка».

«Несоответствие. Одна подошва стерта сильнее, чем другая». (Указать на след.)

«Интересно. Назовем этот след Странная подошва».

О, это просто. Даже слишком просто. Это водитель.

«У водителей, как правило, правая подошва стирается быстрее, чем левая. Педаль газа ведь справа. Помнишь, мы нашли покинутый грузовик?»

«С куском наждачной бумаги, приклеенной к педали газа...» Ким поправляет очки, его глаза загораются энтузиазмом.

«Что означает, что пропавшая дальнобойщица тоже присутствовала на линчевании? Так значит, Странная подошва — это она!»

«И она же занимается торговлей наркотиками... Любопытно».

«Теперь мы знаем, кем был пропавший восьмой человек на линчевании. Как думаете, Харди и его парни тоже замешаны в делах с наркотиками?»

«Эти гондоны? Не сомневаюсь».

«Нужно послушать, что Тит Харди скажет по этому поводу. Это может спутать им карты и дать нам преимущество, — лейтенант записывает что-то в блокнотике. — Итак, что еще?»

«Я думаю, что весь профсоюз замешан. Может, даже весь Мартинез...» (Подозрительно осмотреться.)

«Нам стоит начать с Тита Харди и послушать, что он скажет по этому поводу. Это может спутать им карты и дать нам преимущество, — лейтенант записывает что-то в блокнотике. — Итак, что еще?»

«Необязательно. Рулевая дама могла держать наркоторговлю в секрете».

«Вы правы. Но все равно стоит поговорить с Титом Харди и послушать, что он скажет по этому поводу. Это может спутать им карты и дать нам преимущество, — лейтенант записывает что-то в блокнотике. — Итак, что еще?»

«Это совпало бы с тем, что сказала нам Джойс, но я не хочу делать поспешных выводов».

«Понятно. Все равно стоит поговорить с Титом Харди и послушать, что он скажет по этому поводу. Это может спутать им карты и дать нам преимущество, — лейтенант записывает что-то в блокнотике. — Итак, что еще?»

«Одни следы мы опознали, осталось еще семь...» — лейтенант записывает что-то в своем блокнотике.

«Других вариантов нет. Руби действительно управляет масштабной операцией из своего грузовика».

«Да. И теперь у нас есть неопровержимые доказательства, которые сводят всю картину воедино. Нам следует поговорить с Титом».

«Женщины...» (Покачать головой.) «Вечно они что-то замышляют».

«Да, ну...» — лейтенант не обращает внимания на это заявление, справедливо полагая, что это очередная твоя выходка.

«Сперва торговля наркотиками, потом это... Насколько глубока эта кроличья нора?»

«У водителей, как правило, правая подошва стирается быстрее, чем левая. Педаль газа ведь справа».

«Значит, возможно, один из них был не портовым рабочим, а водителем?» Он прищуривается. «Интересно, а вот эта пробка перед портовыми воротами, стоит столько же, сколько идет забастовка?»

Только посмотрите на этого умника Гаррье Дюбуа!

Волна радости проходит вдоль твоего позвоночника. Вот он — могучий интеллект во всей красе.

«Если только, конечно, это был не оператор станка или барабанщик».

«Да... барабанщик. Не знаю. Звучит не слишком правдоподобно. Тем не менее».

«Нужно держать ухо востро рядом с этой пробкой. Вдруг нам на глаза попадется потенциальный подозреваемый. Мне это кажется разумным».

«Да. Вполне разумно».

«Угу». Лейтенант записывает информацию в свой блокнот, и снова переключает внимание на следы в грязи.

Вы с ним, наконец, пришли к общему знаменателю в отношении того, что такое закон, и как им быть. Это положительно сказалось на ваших взаимоотношениях.

«Даже не знаю. Нам не стоит привлекать к себе слишком много внимания».

«Вы правы. Будем действовать осторожно». Лейтенант записывает что-то в блокнот и снова обращается к следам в грязи.

«Дело раскрыто».

«Дело еще не раскрыто, — произносит он без тени улыбки. — Тем не менее».

Меня зовут Рафаэль. Сколько раз, черт возьми, я должен это повторять?

Ни слова больше, господин Кусто. Всем известно, что ваше имя — Рафаэль А. Кусто. С этого момента все будут называть вас именно так.

«Я прям только что разбросал все это дерьмо по полочкам».

«Разложил, — произносит лейтенант без тени улыбки. — Правильно говорить разложил это дерьмо по полочкам».

Лейтенант держит лицо, но на самом деле, это его позабавило. Хотя он и не думает, что ты прямо все разложил по полочкам.

«Узри трон мозга моего златой в чертогах разума. На нем восседаю я. В оковах. Оттуда я охраняю порядок в этих землях».

«Да, ведь, в конце концов, вы и есть закон. Мы — закон этой земли».