Разговор · Плезанция

«Я уже видел, это не просто кладовка... За занавесками есть еще одна дверь».

«Конечно, это не просто кладовка! — вдруг срывается она на крик, багровея. — Но какая теперь разница, вы ведь уже впустили духов... Теперь все мы обречены».

«Как и сказала Аннетт, это место проклято. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной». Потерпев явное поражение, она закрывает глаза и начинает бормотать что-то над кулоном.

«Как все и твердили, это место проклято. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной». Потерпев явное поражение, она закрывает глаза и начинает бормотать что-то над кулоном.

«Я уже посмотрел, это не просто кладовка... За занавесками есть еще одна дверь».

«ЧТО вы сделали?! — выпаливает она, схватившись за кулон. — Вы посмотрели?»

«Нет, вы не так меня поняли. Я смотрел не физически. Я обратился ко внутреннему взору, чтобы прочесть послания Тьмы... метафизически».

«Тьма... — Она закрывает глаза и кивает. — Значит, это правда... Это место проклято, как и сказала Аннетт. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной!»

«Не уверена, что хочу знать, что еще поведали духи в ваших видениях...» Она вздрагивает и начинает бормотать что-то над кулоном.

«И вы видели дверь? — она закрывает глаза. — Так значит, правда... Это место проклято, как все и твердили. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной!»

«Да, когда вы не видели».

«Вы посмотрели, вы впустили духов! — вопит она, багровея. — Теперь все мы обречены, это место проклято, как и сказала Аннетт. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной!»

«Вы посмотрели, вы впустили духов! — ее лицо багровеет. — Теперь все мы обречены, это место проклято, как все и твердили. Его не просто так назвали Проклятой торговой зоной!»

«Я не срывал занавески, ничего такого. Просто подглядел...»

«Если это просто кладовка, то что такого, если я туда заглянул...»

«Вы так давите на Аннетт, что она начинает тревожиться. Вы в курсе, что она грызет ногти?»

«Боже, я ведь ей запрещала. Какая мерзость. А вас я просила не лезть не в свое дело, — говорит она недрогнувшим голосом. — Откуда вам знать, как тяжело растить дочь в таких экономических условиях».

Экономические условия — такая же загадочная сила, как и космическая погода. Загадочная и суровая.

«Вряд ли она может с этим что-то поделать».

«Сможет, если силы воли хватит. Это называется болезнь роста. Жизнь непроста, жизнь поблажек не дает».

«Ну что вы. Она точно ничего не может с этим поделать. Вы напрасно взваливаете на ребенка такую ношу».

«Так и есть — и так, несомненно, диктует рынок, — но может, для дочки стоит сделать исключение?»

Она стоит молча, едва не лопаясь от злости и напряжения. Так проходит секунд десять.

Так выглядит человек, который столкнулся с новой реальностью. В которой он ошибается. Это нелегко.

Она ищет отговорку, но скотскому поведению просто-напросто нет оправданий.

Она ни с того ни с сего резко выдыхает. Ее плечи опускаются. «О нет, — бормочет она. — Подождите, я позову ее внутрь и извинюсь. Она там, наверное, продрогла...»

«Вот так, — кивает она, вернувшись. — Не знаю, что и сказать. Муж пытался обучить меня премудростям ведения бизнеса. Я-то, как мать всегда говорила, туповата. Весь этот стресс...» Она замолкает, но продолжает шевелить губами.

Кажется, и мать, и собственный супруг обращались с ней так же, как она сейчас обращается с Аннетт.

Сочувственно кивнуть

Да. К таким выводам порой лучше прийти самостоятельно.

«Она единственный ребенок в семье?»

«Боюсь, что да. Она просто чудо. Было бы здорово, если бы... — Она на миг замолкает. — Но мы и вправду не могли себе позволить больше детей. Не те экономические условия».

Собранное выражение ее лица на миг выдает проблеск грусти.

«Разумеется. Да. Экономические условия».

«Именно», — пылко соглашается она.

«Почему?»

«Знаете, мы с мужем люди занятые. Очень занятые, — ее голос слегка сбивается. — Растить детей — тяжкий труд. Вы вряд ли поймете, вы не похожи на отца...»

«Простите, — спохватывается она. — Уверена, вы все понимаете».

«Это он отец Аннетт?»

«Да. У моего мужа процветающий бизнес на восточном берегу реки. Если бы его еще заботило предприятие, которым мы занимаемся здесь... — мрачно добавляет она. — Ну ничего, скоро мы все переберемся в Гран-Курон!»

«А ваш муж тоже занимается магазином?»

«Он внес первоначальный вклад. С тех пор он является кем-то вроде пассивного партнера».

Ну очень пассивного. Еле заметного.

«Погодите, Гран-Курон? Что это?»

«Славное место, один из самых тихих районов к востоку от Джемрока. Может, слышали? Там планируется массовая застройка...»

У тебя кружится голова... Кожу ласкает холодный бриз.

В чем дело?

Исполинские строения Гран-Курона угрожающе высятся над землей. В пустых домах, возведенных на почве иллюзий, с воем носится ледяной ветер.

Почему?

В Гран-Куроне нет жизни. Никто не может себе позволить жить здесь.

«Большинство построек сейчас пустуют! — широко улыбается она. — Отличная возможность успеть раньше других. Нас ждут лучшие времена, я уверена».

Дрожь сейчас пройдет.

«Она сказала, что перестала ходить в школу».

«Она была очень занята — помогала мне с магазином, — поэтому в этом триместре училась дома. Разумеется, это временно», — кивает Плезанция.

«Поверьте, кто-кто, а я-то уж осознаю важность образования. Она вернется в школу, как только бизнес наладится».

И когда рак на горе свистнет? Забудь, не стоит углубляться в эту тему.

«Что ж. У меня еще есть дела». (Подвести итоги.)

Женщина смотрит в сторону, черты ее лица смягчились. Время от времени она бросает взгляд на фигурку дочери.

«Для своего мужа вы как Аннетт. И для своей матери».

«Хм...» — она нервно поправляет очки. «Ну... Мама, конечно, была ужасным человеком с порочной энергетикой, но мой супруг...» — качает она головой.