Разговор · Продавщица в магазинчике «Фриттте»

«Эм, это опять опрос? Так-то я вообще не в курсе...» Она откладывает журнал.

«Я хочу обменять этот чек на наличные». (Отдать ей рекламный чек и получить 25 реалов.)

«О! Ого! Я не знала, что вы работаете на профсоюз». Она сворачивает огромный рекламный чек — похоже, ей это не в новинку — и засовывает его под прилавок.

«Я могу еще чем-то помочь?»

Нет, ты не работаешь на профсоюз. Это профсоюз работает на тебя. Снабжая наличкой.

Это было просто! Даже как-то слишком...

Спусти все на спиды и джин, прям щас. На спиды И ДЖИН. Это комбо! У местных дилеров поспрашивай...

«Можешь что-нибудь рассказать о трупе?»

«Да я, как бы, ниче и не знаю. Только что он, типа, есть. Но сама не видела, так что...»

«Спасибо за помощь».

«Угу». Она смахивает прядь с лица и пытается вернуться к изучению журнала.

«Что, по-твоему, произошло?»

«Эм. Не знаю, че».

«Не стоит волноваться. — Голос лейтенанта звучит успокаивающе и профессионально. — Это просто стандартная процедура опроса. Если что-то услышите, дайте нам знать, хорошо?»

«Лан», — она почесывает нос.

«Ты знала покойного?»

«Как-то не особо».

«Не особо? То есть немного знала?»

«Эм, нет. Вообще не знала».

«И давно он там?»

«Не знаю. Очень давно, не?»

[Уйти.]

«У вас продается нашатырный спирт?»

Девушка отрывает глаза от журнала. Взгляд скучающий и усталый.

«Да, — она тычет пальцем в угол прилавка. — Все, что есть — там, в аптечном шкафчике. Можете сами посмотреть...»

«Здесь есть холодильник?»

«Ага, вон, за вами», — она кивает в направлении жужжащего холодильника в углу.

«И правда, холодильник! Ниче се».

«Ага...» Она больше не обращает на тебя внимания.

«Так, закончим разговор о холодильнике».

Она теребит свои волосы, полностью погрузившись в журнал.

«Мне нужно оставить там тело на хранение».

«Э...— Она без остановки жует жвачку. — Это шутка, да?»

«Нет, не шутка. Мне нужно оставить тело повешенного на хранение в вашем холодильнике».

«Эм, ясно... — Она смотрит на холодильник. — Оно туда даже не войдет, вы в курсе?»

«Вообще-то... холодильник со стеклянной дверцей в продуктовом и правда не лучшее место для хранения трупа».

«Жаль. Красиво бы вышло».

«Ну не знаю...» Она снова утыкается в журнал.

«Что ж, спасибо, продавщица из „Фриттте“».

«Ага...» Она снова утыкается в журнал.

«Верно говоришь. Да и он все равно слишком мал».

Возможно, холодильник со стеклянной дверцей в продуктовом и правда не лучшее место для хранения трупа».

(Прищурившись, оценить габариты холодильника.) «Забудь, оно туда не войдет».

«Да, обхохочешься». Она снова утыкается в журнал. Похоже, шутка ее не впечатлила.

«Да, это была шутка». (Кашлянуть.) «Плохая шутка».

«Ты сказала, что с „Фриттте“ шутки плохи. Это почему?»

«Потому что у „Фриттте“ есть армия, не?»

Ей непонятно, зачем вообще спрашивать.

«Но зачем „Фриттте“ армия? Это же просто магазинчик на углу».

«Без понятия. — Она пожимает плечами. — Наверное, чтобы отвадить грабителей? Если они знают про армию... ну, типа... им не захочется шутки шутить».

«По эту сторону реки компании часто нанимают частную охрану. Это печально, но это не новость».

«Да, логично... Вообще-то, у меня есть еще вопросы».

«Лан.— Она опять принимается за жвачку. — Что вы хотите знать?»

«Но для этого есть полиция...»

«Полиция, че, разве ловит магазинных воришек? — Она закатывает глаза. — У „Фриттте“ своя полиция, так что... Да. Еще вопросы?»

В этом „Фриттте“ лучше вести себя прилично. Или будут последствия.

«Погоди-ка, армия? То есть... наемники? Готовые убивать?»

«Ну да. Тыщи две или типа того». Судя по ее тону, это абсолютно в порядке вещей.

«Погоди-ка, то есть это правда? У „Фриттте“ есть настоящие наемники, готовые убивать?»

«У „Фриттте“ есть склад позади „Танцев в тряпье“?»