Разговор · Трэнт Хейдельстам

«На самом деле нет. Центр „Тили-Тили-Бом“, — произносит он спокойным голосом, — находится во Фредефорте, и вы можете посетить его, если окажетесь там и заинтересуетесь рынком выставочных площадей или центров исследования современного искусства».

«Но, наверное, стоит вернуться к разговору о пленочных компьютерах. Как я уже говорил, это устройство было очень элегантным, даже хрупким. При помощи специального химического раствора можно было писать прямо на пленке. Потом машина анализировала написанное, осуществляла вычисления и выводила результат на белом экране. Это было прекрасное изысканное устройство».

Складная конструкция из черной пленки...

«Пф. Я видел вещи и покруче».

«А вот я определенно нет, — он качает головой. — Хотя я понимаю социально-экономические предпосылки революции, больно думать о том, что революционеры сожгли это удивительное устройство. Но это случилось. Проект „Фельд“ „Перемотка“ канул в небытие в 7-м году».

«Почему революционеры все уничтожили?»

«Кто знает? Может, это была случайность, может, они не хотели, чтобы технология попала не в те руки. В любом случае, не осталось ни одного из трех прототипов. В здании только обломки и пепел», — он делает шаг назад, настил жалобно скрипит на ветру.

В вышине кружат две чайки. Ты смотришь вверх и думаешь: «Правда? Или остался четвертый прототип, скрытый в склепах под Коул-Сити?..»

Все это могло бы очень заинтересовать Руби...

«Погодите-ка, проект „Фельд“ „Перемотка“?

«Да, это официальное название прототипа. Некоторые источники называют его опыт „Фельд“ „Перемотка“, но это неверно».

«РГМ бы такое пригодилось».

«Даже одного было бы достаточно, — соглашается он. — Хотя я понимаю социально-экономические предпосылки революции, больно думать о том, что революционеры сожгли это удивительное устройство. Но это случилось. Проект „Фельд“ „Перемотка“ канул в небытие в 7-м году».

(Кивнуть.) «Круто».

«Очень, очень даже, — соглашается он. — Хотя я понимаю социально-экономические предпосылки революции, больно думать о том, что революционеры сожгли это удивительное устройство. Но это случилось. Проект „Фельд“ „Перемотка“ канул в небытие в 7-м году».

«Вы все это выдумали». (Повернуться к его сыну.) «Эй, твой отец ведь все это выдумал?»

«Да бросьте. Не существует центра искусства под названием „Тили-Тили-Бом“».

«На самом деле, я думаю, что есть... — он замолкает. — Нет, это было бы слишком, он шутит».

«Я хотел еще кое-что спросить...»

«Ну конечно! Что?» — он улыбается и ерошит волосы сына.

«То есть пирс построила „Фельд Электрикал?“» (Посмотреть под ноги.)

«Да, они даже построили колесо обозрения, но оно было уничтожено во время войны».

«Колесо обозрения?» — лейтенант задумчиво смотрит на горизонт, будто перед его мысленным взором в небо поднимаются кабинки.

Возможно, вспомнил что-то из детства? Очевидно, что он бы предпочел, чтобы берег освещали огни большого колеса.

«Да. Чтобы заманить своих самых талантливых инженеров. До того как появилась „Фельд“, здесь было сплошное болото. Нужно было приукрасить это место. Оно должно было стать мировым центром инноваций и кибернетики. Но у истории были другие планы».

«Колесо?» — мальчик задумчиво смотрит на горизонт, будто перед его мысленным взором в небо поднимаются кабинки.

«Ага, но это не просто какое-то старое здание!» — он поднимает руку к глазам, прикрываясь от моросящего дождя. Вы втроем поворачиваетесь, чтобы оценить мурал на стене.

«Ага, но это не просто какое-то старое здание!» — он поднимает руку к глазам, чтобы защититься от леденящего снега. Вы вчетвером поворачиваетесь, чтобы оценить мурал на стене.

«Ага, но это не просто какое-то старое здание!» — Он поднимает руку к глазам, прикрываясь от леденящего снега. Вы втроем поворачиваетесь, чтобы оценить мурал на стене.

«Ага, но это не просто какое-то старое здание!» — он поднимает руку к глазам, весеннее солнце согревает его красивое лицо. Вы вчетвером поворачиваетесь, чтобы оценить мурал на стене.

«Ага, но это не просто какое-то старое здание!» — он поднимает руку к глазам, весеннее солнце согревает его красивое лицо. Вы втроем поворачиваетесь, чтобы оценить мурал на стене.

«Понимаю, что шансов мало, но, может, поможете мне связаться с Коалицией?»

«Зависит от того, с кем именно вы хотите связаться. Видите ли, Коалицию обычно представляют как монолитную военно-политическую организацию, хотя на самом деле она состоит из множества взаимосвязанных, но полуавтономных составляющих...»

«Есть, например, подразделения ОШК, которые отвечают за военные операции. Они располагаются в здании Всемирного банка, всего в нескольких километрах отсюда...» Он указывает на запад через залив, в сторону небоскребов.

«А еще есть Рабочая комиссия и Ассоциация ревашольской культуры с ее примечательной в архитектурном плане штаб-квартирой в Жардане».

«Это всё хорошо, но на кого я могу возложить ответственность?» (Продолжить.)

«А! Тут всё просто! Вам нужен ревашольский Comité de Responsabilité. Это своего рода информационный центр по делам Коалиции в Ревашоле».

Да, именно такое ведомство ты и разыскиваешь!

«Представьте себе Коалицию как своего рода колесо. Comité de Responsabilité — это его ступица, из которой расходится множество спиц. Они же, в свою очередь, соединяются с ОШК, с Ассоциацией ревашольской культуры, с Рабочей комиссией и так далее...»

«Если вы не работаете на Коалицию, откуда столько знаете о ее бюрократии?»

«Я уже давно интересуюсь политическими системами. Видите ли, у меня есть теория о том, что они во многом напоминают отдельные личности. Другими словами, организация государства в некотором роде является публичным проявлением его внутреннего характера...»

«И каков же внутренний характер Коалиции?»

Он долго смотрит на тебя, улыбаясь...

Его улыбка становится чуть более натянутой, хотя он изо всех сил старается этого не показывать.

«Ну что вы, мы ведь только познакомились. Для ответа на такой вопрос нужна более обстоятельная беседа, на которую у нас нет времени. Но размышлять о подобном крайне увлекательно, не так ли?»

«Ладно, хорошо. Как мне связаться с этим комитетом?»

Улыбка сходит с его лица. «Что ж, это довольно сложно. Вы можете написать напрямую в Комиссию, но, полагаю, у них и без того огромное число нерассмотренных дел. Ответ может занять больше месяца, если верить моим друзьям, которые, в силу обстоятельств, кое-что об этом знают...»

«Конечно, если вам каким-то образом удастся связаться со „Стрельцом“, боевым кораблем Коалиции, это обеспечит прямую связь с Комитетом. Но для этого, безусловно, придется пройти через множество трудностей технического и логистического характера».

«Погодите, что еще за боевой корабль Коалиции?»

«Ну же, офицер, я про вон тот огромный аэростат. Вы что, никогда его не замечали?» На его лице появляется глубокая озадаченность.

Ты следишь за его взглядом, устремленным на запад. Тебе удается различить какой-то странный силуэт, зависший чуть выше линии горизонта...

Он похож на какую-то продолговатую металлическую рыбу, подвешенную за потолочные вентиляторы...

Не просто рыба. Корабль движется будто древний хищник, обозревающие свои придонные владения в поисках добычи...

Пусть наружность тебя не обманывает. Это чертова машина для убийства, и тебе нечего ей противопоставить!

По твоим оценкам, он где-то в четырех с половиной километрах отсюда.

«Похож на рыбу».

«Очень интересно. Большинство отмечает, что он похож на гигантскую стрекозу из металла. Но, конечно же, не может быть единственно верной реакции на громадную платформу воздушной артиллерии...»

«Выглядит как машина для убийства».

«Ну, это один из самых хорошо вооруженных аэростатов, когда-либо видавших небо. Я слышал, что „Стрелец” способен вступить в бой с целым флотом малых судов, одновременно с нескольких сторон. Как вам такое?»

«Ха! Не могу поверить, что не замечал его раньше».