Разговор · Женщина с лошадиным лицом

«Да, — смотрит она на тебя, — чего тебе?»

«Ты назвала меня Гарри?»

«Да, я назвала вас по имени, а что?» Она звучит слегка нервно и... печально.

«Откуда ты знаешь... как меня зовут?»

«Боже, да все знают, как вас зовут... — отмахивается она. — Пожалуйста, завершите расследование, и мы все отправимся по домам».

«Меня зовут Рафаэль Амброзиус Кусто».

«По правде сказать... — она всматривается в твое лицо грустными глазами, пытаясь отыскать следы лжи, — мне все равно. Мне кажется, всем уже все равно».

«Это... моя имя?»

«Нет, Гарри... у тебя другое имя, — фыркает мужчина. — Твое имя — барон фон Киккенберг, крутой мужик!»

«Я уже не понимаю смысла этой беседы». Она пытается отвести глаза.

Ей явно несколько неуютно в твоем присутствии.

«Ничего».

Она не отвечает, но взгляд ее по-прежнему печален.

«Меня зовут Текила. Текила Сансет».

«Так с какого ты участка?»

«С какого...» Она лишь вздыхает.

...участка? Господи, он не знает.

«Сраный отбитый псих», — шипит сквозь зубы мужчина в очках.

Ты находишь эту беседу решительно интеллектуально неудовлетворительной. Может, ты что-то делаешь не так?

«Ты с ним?» (Указать на мужчину в очках.)

«Конечно, я с ним... — Она будто удивляется собственному тону. — Почему вы спрашиваете?»

«Он знаменитость?»

«Что? Нет. Нет, он не... вы вообще о чем?»

«Хотя нет, забудьте. Не отвечайте. А то опять это всё превратится в очередной...» Она обрывает себя на полуслове.

Мордобой? Балаган? Плач в жилетку?

Массовый несчастный случай?

«Да так, просто спросил...»

«Чем быстрее вы разберетесь с этим повешением, тем быстрее мы все отправимся по домам».

«Он мудак».

«Ты мудак! — Пауза. — Хотя знаешь, может, мы оба мудаки...»

«Ради бога, — смотрит она на тебя, потом на него, потом снова на тебя. — Давайте не превращать это в очередную перепалку, ладно?»

«На вид он клевый».

«А на деле — нет, — влезает мужчина; голос у него строгий. — На деле он мешок дерьма, который не разваливается только потому, что перемотан ебанцой. Но он хотя бы старается. В отличие от тебя».

«Вы хорошая пара, приятно смотреть».

«А на тебя нет. Выглядишь так, будто не моешься принципиально», — встревает мужчина в очках.

«Сто пудов тебе понравилось, м? Будем честны, это было первосортное караоке».

«М... ну ладно. Да, было неплохо».

«Что? Нет. Нет-нет-нет-нет-нет! — Мужчина в очках упрямо трясет головой. — Есть универсальные стандарты качества, и твое выступление... было полным дерьмом».

«Жан, — тихо перебивает она и сочувственно на тебя косится. — Ему плохо... воспринимай его как младшего брата Маккоя».

Ланс Маккой, младший брат лейтенанта – дважды ефрейтора Джона «Архетипа» Маккоя; мужчина тридцати двух лет, чье умственное развитие никогда не превзойдет шестилетнего ребенка.

Стоп... что? Джон? Ланс? Кто все эти люди?

Без понятия. Просто излагаю данные, хранящиеся в твоих истерзанных полушариях.

Из тумана задумчивости тебя вырывает конец фразы: «...и я отказываюсь делать вид, что у него нарушения обучаемости!»

«Эй, я вообще-то стою перед вами!»

«Да, и вот я гадаю — почему? Тебе разве не нужно раскрывать дело?»

«Да, я могу вам чем-то помочь?»

«Меня так просто не инвалидируешь».

«Теперь он докапывается до нарушений обучаемости... это типа ирония?»

«Жан, детектив, — смотрит она на вас обоих. — Я не понимаю, о чем вы».

«Может, вышло не так уж хорошо...»

«Думаешь?»

«Было мило. Необычно, но в хорошем смысле. Мне понравилось».

Лож-ж-жь. Ложь! Повсюду ложь! Ей не понравилось! И никому.

«Знаю, это прозвучит странновато, но... вы не пожарный?»

Ее карие глаза задерживаются на тебе.

«Нет, Гарри, никто из нас не пожарный», — говорит она с тяжелым вздохом и умолкает.

Ого, а откуда она знает твое имя? Небось подслушала где-то. Будь бдительней. Имена опасны.

Она назвала тебя Гарри? Эти люди тебя НЕ знают! У тебя нет имени.

«Ты работаешь в службе по контролю за животными?»

«Нет». И правда непохоже — ее выдает полицейская форма.