Разговор · Алиса

Хватит, офицер. Такое поведение ниже твоего достоинства.

«Я не хочу здесь больше быть, я хочу домой! Пожалуйста, приезжайте и заберите меня...»

«М-м-м, слушайте, — он слегка понижает голос, тщательно выбирая слова. — Все в порядке... Вы справитесь. Прием».

«Что он говорит?»

«Я могу помочь вам чем-то еще? — Он решает не отвечать на фоновую реплику. — Тут много ваших коллег. Прием».

Он пытается удержать тебя от дальнейшего унижения перед коллегами.

Что? Еще не разобрался со своим дерьмом? Это же настоящая истерика! Прекрати немедленно!

«Умоляю, я не хочу здесь быть... мне нужно...»

Галстук внезапно обвивается вокруг твоей шеи как боа-констриктор и сжимает ее так, что в глазах темнеет.

Попытаться ослабить смертельную хватку и вдохнуть.

Окей, раз уж ты не хочешь испытать самый бомбический оргазм в жизни — то и не надо. Хватка чуть ослабевает.

«Что за хрень со мной творится?!»

«Он... прервал связь. — Радиооператор говорит не в микрофон, а обращается теперь к кому-то в кабинке. — Торопился, наверное...»

«Пожалуйста... мне страшно! Я... блядь, задыхаюсь... Помогите!»

Радио безжизненно замолкает. Связной прервал звонок.

«Вы чего? — мягко спрашивает лейтенант и берет вас за плечо. — Все в порядке, детектив».

«В полиции есть такой особый прием. Слыхал?» (Утереть слезы.)

Он обеспокоенно на тебя смотрит, потом кивает. «Стоит вернуться к нашим делам. Работа всегда помогает мне сосредоточиться. Так... Вам нужно еще что-нибудь у меня в машине?..»

В восемнадцати километрах к югу отсюда, в радиобудке 41-го участка, вокруг связного Жюля «Олдбоя» Пидье собралась небольшая толпа — где-то с дюжину копов.

Комнатушку заполняет смех и сигаретный дым. Входит офицер Жюдит Мино. Ее волосы коротко подстрижены, а левая рука перевязана.

«Что происходит? Что-то случилось?» — испуганно говорит она. Жан Викмар поворачивается к ней и отвечает...

«Случилось — мой напарник вышел на связь. Все плохо. Он потерял удостоверение и оружие. Ничего не соображает, кажется, даже бредит...» — Он умолкает и задумывается.

Стоя у входа, Мак «Торс» Торсон тычет пальцем в кулак, изображая фрикции, хрипло ржет и, по всей видимости, травит какую-то похабную байку своему напарнику, Честеру Маклейну.

«Да, наш Маллен снова в жопе. Надрался, судя по голосу».

«Да, Мак прав, это просто дичь была. В смысле, до того, как он начал клянчить денег...»

«Хватит!» Шум затихает. Все поворачиваются к сателлит-офицеру Викмару. «Все это несмешно! Это охуенно, блядь, грустно! Он коп. Он один из нас, черт побери...»

«Мы должны ему помочь», — с тихой решимостью произносит Мино, глядя на свои начищенные черные ботинки.

«Да? И как ты, блядь, собираешься это сделать?! От бухла его отвадить?! На пробежки с ним по утрам ходить и поить морковным соком?! Он потерянный человек!»

«Но поймите, мы не можем бросить его в самую тяжкую минуту. Он бы нас не бросил...» Собравшиеся неловко переминаются. Кто-то пытается незаметно улизнуть.

«Мак, стой на стреме, — он машет Торсону на дверь, потом поворачивается к Мино. — Знаешь, что он мне сказал? „Я не хочу все исправлять, — я хочу все усугубить“. Дословно». Он тяжело вздыхает и оборачивается к присутствующим...

«Вся эта херня не выйдет за пределы этой будки! Ни слова об этом — ни капитану, никому. Дадим ему пару дней, пусть разбирается!»

«Могу, пожалуй, подзадержать отчет на пару дней». Олдбой зажигает новую сигарету.

«Ладно, — Викмар поворачивается к остальным. — Короче, народ, это просто пранкер звонит. Поржали и будет, а теперь за работу!»

Далеко к северу — на другой стороне мототракта — сгорбился полицейский. Его рука — в мотокарете.

«Да, Мак прав, это просто дичь была...»

«Случилось — мой напарник вышел на связь. Все плохо. Он потерял удостоверение. Ничего не соображает, кажется, даже бредит...» — Он умолкает и задумывается.

«Не хочу это обсуждать. Пойдем».

«Что, никогда панических атак не видел?» (Попытаться выровнять дыхание.)

Всё. Он отключился.

«Нет-нет, я в порядке, в порядке. У меня есть... другие вопросы».

«Давайте ими и займемся. Прием».

Разберись с дерьмом у себя в башке! Это же настоящая истерика.

«Понял — финансовой поддержки не будет».

«Еще что-нибудь, офицер? Прием».

«Для расследования в высшей степени критично, чтобы мне выделили денег».

«Он говорит, что это важно для дела».

«Ни гроша не получит, так ему и передай!»

«Запрос отклонен. Прием».

Бесполезно!

«10-4, вас понял. У меня нет полномочий выполнить вашу просьбу, но...»

«Я могу еще чем-то помочь? Прием».

«Это он?! — сухо спрашивает кто-то на фоне. — Чего ему надо?»

«Он говорит, что ему нужны деньги».

«Это может прозвучать странно, но я хотел бы обсудить кое-что личное».

«10-4. Простите, но у меня есть приказ не разглашать личные данные. Прием».

«То есть ты не можешь ничего сказать мне про меня? Но я — это я!»

«10-4. Приказ — это приказ. Еще что-нибудь? Прием».

«Понятно».

«10-4. Еще что-нибудь? Прием».

«М-м-м... ладно, 10-4, я вас слышу, задавайте вопрос. Прием».