Таксофон молчаливо висит на стене. А что еще ему остается делать?

Таксофон молчаливо висит на стене. А что еще ему остается делать?

Опустить в таксофон 10 сентимов.

Машина проглатывает монету и, кажется, ждет твоих дальнейших действий.

Набрать случайный номер: пусть мышечная память все сделает за тебя.

Твои пальцы пробегают по панели с кнопками. 005... это код Ревашоля... 49-52... и, после некоторого колебания, последние цифры: 993.

Набор номера...

Набор номера...

Набор номера продолжается... затем...

...раздается треск, кто-то берет трубку! Из трубки раздается: «„Ревашоль Видео“, круглосуточный прокат. Мы выдаем напрокат фильмы на 8- и 10-миллиметровой пленке, только для домашнего просмотра. Меня зовут Лемми, чем могу помочь?»

В голосе юнца на том конце провода столько же энтузиазма, как у человека, идущего на виселицу.

«Что это за место?»

«Круглосуточный прокат „Ревашоль Видео“. Мы выдаем напрокат фильмы на 8- и 10-миллиметровой пленке. Меня зовут Лемми».

«Ты меня знаешь?»

«Нет».

«Почему я тебе позвонил?» (Продолжить.)

«Может, вы позвонили, чтобы продлить прокат? Вам нужно продлить прокат?»

«Меня зовут Рафаэль Амброзиус Кусто. У вас на меня что-нибудь записано?»

«Рафаэль... Как-как?.. Послушайте, я не могу вам помочь по телефону. — В его голосе начинает звучать раздражение. — Если вам нужна помощь с кассетами, зайдите к нам в прокат на углу Вояджер и Мэйн. Это всё?»

Он думает, что ты прикалываешься.

На торце здания, стоящего на углу Вояджер и Мэйн, висит большая неоновая вывеска: «Ревашоль Видео, круглосуточно». Идет дождь, улицы практически пусты. В грязи видны отпечатки женской обуви — они ведут прочь от двери.

Тоненькие каблучки — она идет словно на цыпочках. Изящные и легкие шажки — вся жизнь впереди. Ты поднимаешь взгляд, и воздух будто сгущается.

Внезапно ты понимаешь, что ничего больше не хочешь слышать о прокате видео. Да и вообще обо всем об этом. Хватит. В жопу всё это.

Что в жопу?

Всё.

«Достаточно» — ты вешаешь трубку. [Уйти.]

«Ким, мне жаль этот круглосуточный прокат фильмов в Ревашоле».

«Кажется, с вас на сегодня достаточно, — тихо произносит лейтенант. — Давайте завершим на сегодня».

На том конце положили трубку. Ты слышишь только неприятный сигнал разъединения.

Молча повесить трубку. [Уйти.]

«Меня зовут Гарри Как-то-там. У вас на меня что-нибудь записано?»

«Как, говорите, ваша фамилия?»

«А без фамилии никак? Я правда не могу ее вспомнить».

«Послушайте, если вы не назовете фамилию, я ничем не смогу вам помочь. — В его голосе начинает звучать раздражение. — Если вам нужна помощь с кассетами, зайдите к нам в прокат на углу Вояджер и Мэйн. Это всё?»

«Как-то-там».

«Как-то там? Послушайте, я ничем не могу вам помочь. — В его голосе начинает звучать раздражение. — Если вам нужна помощь с кассетами, зайдите к нам в прокат на углу Вояджер и Мэйн. Это всё?»

«Меня зовут Гарри Дюбуа. У вас на меня что-нибудь записано?»

«Подождите, я посмотрю... — Ты слышишь, как он щелкает по клавишам. — Дюбуа... Дюбуа...»

«Нашел! Вы у нас уже пять лет ничего не брали, однако так и не вернули „Синий океан Ада“, вышедший в ноябре 46-го. Да уж, мрачноватый фильмец».

«Ага, ясно. Спасибо».

«Если сможете, принесите, пожалуйста, кассету к нам на угол Вояджер и Мэйн».

«Что это за фильм?»

«Эм-м-м... Ну, он достаточно тяжелый. — Он зачитывает тебе описание: — После смерти дочери и последовавшего за этим развода земский иммигрант Игидиус Вуйчик пытается смириться с начинающейся деменцией...»

Затем добавляет: «Неудивительно, что про эту кассету никто не вспоминал. Однако было бы все равно хорошо, если бы вернули ее в прокат. Мы находимся на углу Вояджер и Мэйн».

«Меня зовут Гаррье Дюбуа. У вас на меня что-нибудь записано?»

«Может быть. Но я даже не знаю, как меня зовут».

«Если вам нужна помощь с кассетами, вы можете зайти к нам в прокат на углу Вояджер и Мэйн. — В голосе начинает звучать раздражение. — Я не могу вам помочь по телефону. Это всё?»

«Нет, я имел в виду, что это место значит для меня?»

«Не знаю. Это видеопрокат. Может, вы брали у нас кассеты?»

Неизвестно, осталась ли у тебя вообще мышечная память. Прямо сейчас твой палец вычерчивает в воздухе непонятные таинственные рисунки.

Может, потом попробую еще раз.

Конечно, почему нет? Мышечная память — штука хитрая.

Да нет в ней ничего хитрого. Это просто пробы, ошибки и повторения до тех пор, пока не получится. Нужны лишь практика и желание.

Эти рисунки можно использовать?

Совершенно очевидно, что нет.

[Уйти.]

Холодная пластмассовая трубка таксофона привычно ложится в руку.

Со стены на тебя смотрит солидное устройство: что-то среднее между табельными часами и таксофоном. Сбоку висит записка: «В связи с забастовкой жетонов нет. Используйте мелочь».