«Асель».

«Асель».

«А фамилия?»

«Почему?»

«И правда, зачем? Забудь».

«Я из полиции. Это нужно для отчетности».

«Что ж...» Она некоторое время колеблется. «Берже».

Самое обычное имя.

У тебя нет причин сомневаться в том, что это ее настоящее имя, но... что-то она не очень удивлена появлением полицейских.

«Асель, а дальше? Я не твой воздыхатель, я провожу официальное полицейское расследование».

Это крашенная блондинка. Темные корни волос уже заметно отросли. Немного угловатая, за скромными манерами можно разглядеть некую мужеподобность.

«Так».

«С другой стороны, расскажи-ка о себе».

«О себе?»

«Хотя нет, не надо».

«Да, лучше не надо...»

«Да. Я все позабыл. Расскажи о себе».

«Я — серебристая мухоловка».

Снова эти слова. Они действительно тебе о чем-то напоминают...

«Что это значит?»

«Это значит, что на вопросы о себе я не отвечаю».

«Такое чувство, что ты не все о себе рассказываешь. Что я упускаю?»

«Ладно». Она поднимает магнитофон и смотрит тебе прямо в глаза...

«Ты прав».

«Понял, отстал».

«Спасибо».

«Но я полицейский. Ты должна отвечать на мои вопросы».

«А что, есть закон, запрещающий врать?»

«Зависит от конкретных обстоятельств». Лейтенант постукивает ногой по полу.

«Как скажешь».

Погоди-ка, эти слова. Они тебе о чем-то напоминают...

«Расскажи о Сооне».

«Эм... Она немного странная. Неразговорчивая. Я не очень хорошо понимаю, как к ней подступиться, честно говоря. Такое чувство, что большую часть времени она не в духе».

«Но сегодня утром она рассказывала мне про... фэльвов?» Асель задумчиво прищуривается, будто слышит это слово впервые. «И казалась до странного счастливой. Похоже у нее были какие-то идеи... художественные идеи, связанные с этими созданиями. Я слушала ее вполуха, потому что была занята своим микрофоном».

«Что ты думаешь о человеке-крабе?»

«А, человек-краб, — она вздрагивает. — У меня от него мурашки, он так странно двигается... Но он нечасто спускается, в основном гуляет по балкам».

«Я стараюсь держаться подальше от человека-краба. Но Ноик с ним разговаривает. Похоже, у них есть что обсудить».

«И чем он там занимается?»

«Кто знает?» Она пожимает плечами. «Он не слишком-то разговорчивый, знаешь ли. Да и как его спросишь? Не будешь же просто орать в потолок».

«Спасибо. По поводу остальных...»

«Кто тебя интересует?»

«Хм, он разговаривает с Ноиком? Зачем?»

«Понятия не имею... Ноик говорит, что по какой-то причине они ладят. Наверное, оба одинаково сумасшедшие».

«Спасибо. Хочу спросить еще кое о чем».

«Что можешь рассказать про Эй-Камона?»

«Например?»

«Расскажи про остальных».

«Зачем он так орет все время?»

«А... Просто он тусовщик».

«Что это значит?»

«В анодной музыке не бывает вокальных партий в традиционном смысле. Вокальные партии — это удел рока. Поэтому считаются немного отсталыми. Не хочу никого обидеть. По мне, так рок вполне имеет право на существование».

Пиу-пиу! Ш-ш-шух! Твой авторитет человека будущего из Ревашоля поставлен под вопрос! Покажи ей, что все еще сечешь фишку, дедуля!

«Никто и не обижается. Продолжай».

«Ну так вот, даже если вокальных партий нет, надо же хоть иногда вставлять какие-то слова, верно? Чтобы поддать жару. Для этого и нужен тусовщик».

«Он просто стоит на сцене, отплясывает и кричит, как всё круто. Очень заводит».

«Понимаю. Люди обычно боятся проявлять инициативу, делать что-то первыми. Танцы заразительны. Это как когда кто-то чихает, и ты не можешь удержаться. Или, когда кто-то зевает, и ты...»

«Как бы там ни было...» Он оглядывается по сторонам, немного смущенный собственным энтузиазмом.

«Расскажи еще что-нибудь про Эя».

«Что тебя интересует?» — едва заметно улыбается она.

«Мы определенно наблюдали это воочию, правда?»

«Да, получается, что так».