Погоди-ка, вот этому распухшему до неузнаваемости мужчине было всего сорок два?

Погоди-ка, вот этому распухшему до неузнаваемости мужчине было всего сорок два?

Да, она так сказала.

Столько травм, пара недель разложения, всё отечное непотребство смерти — и под всем этим ему было сорок два года?

К чему ты клонишь?

А сколько тебе? Вот к чему. 45 000 литров чистого спирта оставили свой отпечаток. Интересно, думаешь ты, что под этими наслоениями?

«Ким, сколько мне, по-твоему, лет?»

«Что?» Лейтенант не уверен, расслышал ли.

«Ничего». [Закончить с мыслью.]

«Сколько мне лет на вид?»

«Сколько?.. Пятьдесят восемь».

«Может, ты ошибаешься. Насчет покойника ты же ошибся, он оказался куда моложе».

«Это же был покойник. Тело уже неделю как разлагалось».

«Ты прав. Наверное, мне шестьдесят два. На том и порешим».

«Я не говорил, что вам шестьдесят два, я сказал „пятьдесят восемь“». Он прищуривается, бросая на тебя быстрый взгляд.

Подожди! Тут требуется научный подход к измерениям.

Я не хочу больше об этом думать.

Ладно. Оставь поиски истины. Прозябай в трусливом невежестве, пятидесятивосьмилетний карапуз.

Валяй. Правда меня не страшит.

В Лабораторию!

«Я, по-моему, разлагаюсь куда дольше».

«С другой стороны, ваша физическая активность в последнее время резко повысилась».

«Говорят, алкоголизм влияет на живую ткань схожим образом».

Молчание.

Еще молчание.

Сейчас он смилостивится.

«Хорошо. Вам сорок два. — Он прищуривается. — Пойдемте?»

«А вдруг ты ошибаешься? Насчет покойника мы оба ошиблись — оказалось, что ему сорок!»

«Сорок два. И это же был покойник. Тело уже неделю как разлагалось».

«Наверное, ты прав, на столько я и выгляжу».

«А вообще-то, пожалуй, пятьдесят четыре, — прищуривается он. — Алкоголизм серьезно подпортил вам внешность».

«И я действительно не угадал возраст покойного».

«Господи, это я старый такой, серьезно?»

«Вы сами спросили», — пожимает он плечами.

(Обернуться.) «Мисс, сколько мне, по-вашему, лет?»

«Что-что? — склоняется она поближе. — Сколько лет я бы вам дала?»

Она тянет время, подыскивая формулировку.

Надо же, кто проснулся!

«Не знаю... сорок? Мне было лет девять в период популярности OO — когда это, лет девятнадцать назад? Я слушала их в девять. Не в сорок же их слушали вы...»

«Скажем, вам было двадцать с чем-то. Двадцать пять. Хороший возраст для диско. 25 + 19 = 44. Так что я дам вам сорок четыре».

Ого!

«Сорок четыре? Думаете?»

«Слушайте, но ведь, в конце концов, возраст — лишь число».

«Да, мисс — возражает лейтенант, — но для него это число — пятьдесят шесть».

«Ого».

«Ага. У меня вообще-то высшее образование». Она стряхивает пепел.

«Сорок четыре? Да я молодой!»

«Безусловно. Возраст — лишь число, друг мой».

«Не знаю... Больше, чем самому времени? Нисколько? 50 000 лет? Не понимаю, что я должна сказать. Сколько лет копу Апокалипсиса?»

«Думаю, мне около пятидесяти пяти».

«Нет». Он смотрит на тебя, прищурившись.

«Почему нет? Да. Вообще-то возраст — это всего лишь число».

«Да. Но его число — пятьдесят шесть».

«Это, пожалуй, немало, но... Возраст ведь просто число». Она гасит сигарету.

«Думаю, мне около тридцати пяти».

«Нет». Он смотрит на тебя, прищурившись.

«Почему нет? Да. Вообще-то возраст — это всего лишь число».

«Да. Но его число куда больше, чем тридцать пять».

«Ага. Возраст ведь просто число. — Она гасит сигарету. — Это всё у нас в голове».

«Думаю, мне около сорока пяти».

«Нет». Он смотрит на тебя, прищурившись.