Поздравляю. Посмотрим, как ты выпутаешься из этой ситуации.

Поздравляю. Посмотрим, как ты выпутаешься из этой ситуации.

«Расслабься, я лишь использовал один старый добрый метод, который называется „ложь“».

«Ну ладно. Постарайтесь только не прибегать к этому „методу“ слишком часто. Даже если в конкретный момент ложь кажется полезной, нужно быть готовым к последствиям, которые могут проявиться позже».

Мессир, мы знаем, что такое ложь. И сказанное ложью не считаем. Хотя он и поверил нам пока...

«И еще. Как вы могли заметить, в Мартинезе немало сторонников такого мировоззрения. Так что, я думаю, они нам еще встретятся. И не раз...»

«Я уже неоднократно участвовал в подобных дискуссиях. Теперь же постараюсь в них не вступать. Так что как на них реагировать — дело ваше, — произносит лейтенант и в заключение добавляет: — Просто будьте осторожнее. А теперь давайте двигаться дальше».

«Не хочу это обсуждать». [Уйти.]

Лейтенант молча смотрит на тебя, хотя ты не можешь понять, есть ли в его взгляде осуждение. «Полагаю, у вас есть на то свои причины».

«Позвольте мне еще кое-что добавить. Как вы могли заметить, в Мартинезе немало сторонников такого мировоззрения. Так что, я думаю, они нам еще встретятся. И не раз...»

«Я уже неоднократно участвовал в подобных дискуссиях. Теперь же я постараюсь в них не вступать. Так что как на них реагировать — дело ваше, — произносит лейтенант и в заключение добавляет: — А теперь давайте вернемся к нашему заданию».

«Я лишь пытался показать, что понимаю его недовольство и не осуждаю его за жалобы».

Лейтенант, прищурившись, смотрит на тебя. «То есть вы не считаете его взгляды... скажем, неподобающими для полицейского?»

Так... Похоже, теперь от дискуссии не отвертеться.

«Дело не во мне. Мы полицейские, и мы ничего не добьемся, если будем устанавливать слишком высокую для него планку моральных стандартов».

«Наше положение в Ревашоле и так довольно шаткое: многие думают, что мы всего лишь вигиланты. Я не хочу, чтобы они думали, что мы к тому же еще и расисты».

«Ты прав. Я не хотел проблем. Извини».

«Извинения приняты, детектив». Лейтенант расслабляется. Как будто гора упала у него с плеч.

«Рад это слышать. Хотелось бы избежать ненужного напряжения отношений, пока мы работаем над столь важным делом».

«Ну, вообще-то...»

Минуточку. Ты уверен? Даже если ты преуспеешь, это все равно будет провал.

О чем ты? Я же прав.

Уверен?

Забудь, это было глупо.

Ну вот, ты начинаешь мыслить разумно.

Да.

Мать моя женщина, мы действительно собираемся это обсуждать.

«Это основы биологии».

Лейтенант молча слушает, что ты скажешь дальше.

«С точки зрения любого общества разумно выбирать только наиболее желательные свойства. В природе все так устроено».

«И что же, по-вашему, делать с обладателями нежелательных свойств?»

«Погоди-ка, я что, внезапно становлюсь расистом, „мертвой головой“?!»

«Не знаю, что вы имеете в виду под мертвой головой, но расистом вы, похоже, действительно становитесь, офицер».

«Лично я ничего против них не имею, но у нас же есть обязательства перед будущими поколениями».

«Замечательно». Лейтенант умолкает. По выражению его лица сложно что-то понять, но радостным его точно не назовешь. Затем он нарушает тишину...

(Пожать плечами.) «Природа сама их отбракует».

«Что ж, — произносит он через некоторое время, собравшись, — вы вполне доступно изложили свое мнение по этому вопросу...» Он снова ненадолго умолкает.

«Каждый считает себя лучше других. Просто некоторые заявляют об этом чересчур прямолинейно».

«Прямолинейность и идеологический расизм — разные вещи».

Ладно-ладно. Ты уверен, что сможешь выпутаться.

«Но это еще не значит, что они бесправны. Нарушат — накажем, станут жертвой — поможем. Вот и всё».

Лейтенант молча разглядывает свои ботинки. Согласен он с тобой или нет — он ничего не говорит. Непонятно, как это скажется на ваших отношениях. Потом он нарушает тишину...

О да, вот оно. Сосредоточь внимание на смешении рас — это самый лакомый кусочек.

«Смотри. Что случается, когда расы перемешиваются?»

«Я намерен прекратить этот разговор. — Он внезапно выставляет ладонь вперед. — Это Мартинез. Здесь у людей сформировалось определенное мировоззрение. Многие жители этого города согласятся с вами. Что же касается меня...»

Хотя... Может, и не стоит.

«Ни слова больше. Я знаю, что вы собираетесь сказать. Не надо. Помимо прочего, в Мартинезе немало сторонников такого мировоззрения. Так что, я думаю, нам еще предстоит столкнуться с этим. И не раз».

«Считаю конечно. Но это не только его вина. Я не так давно в этом мире, но мой образ мышления сформирован моим окружением».

«В Мартинезе десятки тысяч людей, которые как-то умудряются жить здесь и не стать расистами. Они не кричат прохожим: „Эй, ты, собиратель шафрана“».

«Быть может, в его словах что-то есть».

«Что, например?»