«О... реальности?» Она плотнее запахивает ворот капюшона.

«Вы всегда можете обратиться за помощью ко мне — я помогу, чем смогу. Даже если нам придется обсуждать по одному фундаментальному понятию за раз». Она легонько кивает.

«Хорошо. — Лейтенант снова подходит к вам. — Вы все еще в сознании. Возможно, я зря беспокоился... Все еще продолжаете свои беседы о реальности, или мы все-таки можем вернуться к настоящему расследованию?»

«Не стоило волноваться».

«И тем не менее я волновался. Ладно...» Он оглядывается по сторонам, чувствуя некоторую неловкость.

«Черт побери, — думает лейтенант, — ты же взрослый человек. Что это за гиперопека?»

«Ну что ж. Вернемся к работе, лейтенант».

«Желаю удачи, детективы». Она кивает тебе на прощание.

«Прежде чем мы уйдем, давайте обсудим другие понятия реальности».

«К вашим услугам». Она ждет твоих вопросов.

«Ким, это же просто пиздец какой-то».

«Ну да... — думает он, — человечество живет с этим уже не одну тысячу лет, так что...» Он оглядывается по сторонам, чувствуя некоторую неловкость.

«И тебе тоже придется с этим жить, — думает лейтенант. — Вот почему я не хотел, чтобы ты знал».

«Хорошо. — Лейтенант снова подходит к вам. — Вы все еще в сознании. Возможно, я зря беспокоился... Все еще продолжаете свои беседы о реальности, или мы все-таки можем вернуться к настоящему расследованию?»

«Все катится к чертям, я знаю. Все эти люди погибнут».

«Крепитесь, детектив, — успокаивает она. — Ваш коллега, лейтенант Кицураги, — настоящий знаток своего дела. Я наводила справки. Кроме того, вы всегда можете обратиться за помощью ко мне — я постараюсь помочь, чем смогу».

Она говорит уверенно, стараясь убедить не только тебя, но и себя. Должно быть, она многое поставила на кон.

«Даже если нам придется обсуждать по одному фундаментальному понятию за раз». Она легонько кивает.

«Я справлюсь. У меня всё под контролем».

«Да, у меня серьезные неприятности».

«Ваш коллега, лейтенант Кицураги, — настоящий знаток своего дела. Я навела справки. Ну и вы всегда можете обратиться за помощью ко мне — я постараюсь помочь, чем смогу».

«Вы были правы, это диско».

«Кто я такой, чтобы высказываться по этому вопросу?»

«Единственное, что может остановить ее распространение, — это немедленный, повсеместный и бесповоротный переход к коммунизму».

«Не знаю, как вы вообще живете с этим. Это само по себе грандиозное достижение».

«Она внушает ужас».

«Это конец всего живого».

«Мощная антикоммунистическая сила. Возможно, слишком мощная... Тем не менее. Так им и надо».

«Я обеспокоен. Должен признать, выглядит это не очень либерально».

«Ничего. Лишь пары алкоголя и полную отключку».

«Я начинаю понимать, кто я, хотя все остальное мне незнакомо».

«Любопытно, любопытно... Тогда скажите, что вы думаете о Серости?»

«Это ведь не просто праздные беседы, да? Вы же на самом деле ничего не помните и слышите обо всем этом впервые?»

«Вы правы. Для меня это все в новинку».

«Если не возражаете, давайте сменим тему».

«Ну разумеется! Прошу простить, что лезу не в свое дело. Может, поговорим еще о каком-нибудь фундаментальном понятии?..» Она стоит и внимательно смотрит на тебя.

«Хорошо. — Лейтенант снова подходит к вам. — Он все еще в сознании. Возможно, я зря беспокоился... Вы все еще продолжаете свои беседы о реальности, или мы все-таки можем вернуться к настоящему расследованию?»

«Хорошо. — Лейтенант снова подходит к вам. — Он все еще в сознании. Возможно, я зря беспокоился... Вы все еще продолжаете свои беседы о реальности, или мы все-таки можем вернуться к настоящему расследованию?»

«Нет-нет, ничего подобного».

«Ну разумеется! Как глупо с моей стороны. Может, поговорим еще о каком-нибудь фундаментальном понятии?» Она стоит и внимательно смотрит на тебя.

Реальности не сыщешь, где б вашим фокусам поверила она. Затею эту бросьте.

«Что такое энтропоника?»

«Энтропонетика, — поправляет она, — это научные исследования Серости. Или, в случае Граада, последние попытки таких исследований. Первые исследования появились еще 6000 лет назад: перикарнассцы называли ее Западной долиной».

Периметр перикарнасской суперизолы был неисследован. Серость была не только на западе, она была со всех сторон. Уже тогда люди были окружены ей...

«Они... пересекли ее? Западную долину?»

«Есть некоторые признаки таких предысторических путешествий. Успех перемещения через Серость зависит не только от наличия соответствующих технологий, но и от серьезной психологической подготовки. Подобные методики были разработаны еще несколько тысяч лет назад».

«Что же тогда изменилось с появлением энтропонетики?»

«Ничего. Мы остаемся бессильны перед Серостью. Единственным прогрессом в отношении путешествий стало увеличение скорости, с которой воздушное судно может пройти через нее. Чем меньше время воздействия, тем меньше... будут последствия».

«Воздушное судно?»

«Гибридные воздушные корабли, детектив. Обычные винты и реактивные двигатели позволяют ускоряться лишь до определенного момента, после которого движение останавливается. Это происходит, как только судно переходит из внешних слоев Серости в более глубокие...»

«Проще говоря, мы забрасываем корабли в Серость, и они вылетают с другой ее стороны — для этого нужно только хорошенько прицелиться, прежде чем бросать».

«А если этого не сделать?»

«Тогда они не вылетят».

Исчезнут, как уходит под воду камень, брошенный «блинчиком».

«Если мы окружены серостью, то как попасть с одной изолы на другую?»

«О! Это... — Она шумно выдыхает, прежде чем произнести следующие слова: — Это очень сложно».

Крики птиц, звуки техники, работающей в порту. Такие осязаемые и не вызывающие сомнений.

«Серость позволяет проходить через измерения. Сегодня мы можем даже сжимать ее широту, посылая радиоволны с одного конца в другой. Сокращая тем самым путь».

«Однако перемещаться по Серости и не сбиться при этом с пути по-прежнему очень сложно. В процессе можно даже повредиться рассудком».

«А здесь... она есть?» Ты оглядываешься вокруг.

«Нет, детектив, мы в безопасности. — Она показывает на море. — Серость начинается там, в 6000 километров к северу, а с юга, востока и запада — еще дальше. Вы в самом центре изолы».