«На самом деле они добрые».

«На самом деле они добрые».

«Не уверена...» Она поворачивается на север, смотрит на разбомбленные здания вдоль береговой линии и поеживается.

Нет. Макакочки делают все, что могут, чтобы стать лучше. Это не их вина.

Чтобы измениться, макакам требуется время. И труд. Возможно, случившееся стало частью этого процесса.

Макаки никогда не изменятся. Они — чистое зло. Вопрос исчерпан.

«А у кого права на недра?»

«Права на недра — у либералов». Она поднимает глаза к небу, а потом переводит взгляд на разрушающийся город. «И под правами на недра я подразумеваю всё».

«И как им удалось выиграть?»

«Они не то чтобы выиграли, просто выжили. Когда война окончилась, не осталось никого, кроме нас. Все остальные получили пулю в голову, помните?»

Нас. Она — одна из них. Ну конечно.

«Если все были мертвы, то кому было сдаваться?»

«Иностранным интервентам — Коалиции. Этим людям и достались настоящие права на недра».

«А кто входит в Коалицию?»

«Это Коалиция государств. Граад, Меск, Веспер, Мессина, Орания и Сюр-ля-Кле — вооруженный центр мира. Они высадились на этой земле и положили конец революции. Это было очень по-моралистски».

В ее голосе слышится горечь вперемешку с пониманием. Она относится к случившемуся критически, но понимает причину тех событий.

«По-моралистски?»

«Моралисты считают, что ничего не нужно менять. Они верят в права на недра и в то, что не стоит стрелять людям в головы...»

«Во всяком случае не так часто и не так жестоко, как остальные. В наши дни они формируют коалиционное правительство — временное руководство Ревашоля — уже очень давно».

Правители Ревашоля и мира. Это сильные ребята.

«Здесь их Зона контроля. РГМ охраняет крупицы того закона, который они сами когда-то приняли. Технически, вы — моралист».

Синий — цвет моралистов. Официальный девиз Моралинтерна — Интернационала моралистов: Синяя незабудка — кусочек серых небес. Неофициальный: И на мгновение явилась надежда.

«Не думаю, что я моралист, мадам».

«Конечно». Она оглядывает тебя с ног до головы. «На вашей работе нелегко сохранять холодную голову, когда дело доходит до стрельбы по людям».

Пиф-паф, ой-ой-ой, оказался он живой!

«Пиф-паф, ой-ой-ой, оказался он живой!»

«Так и работает история», — кивает она.

(Изобразить пальцами пистолеты.) «Пиф-паф, ой-ой-ой, оказался он живой!»

«Не только технически, но и практически. Мне нравится то, что я слышал об этих людях».

«Убежденный центрист, — кивает она. — Таких нечасто встретишь. Хорошо, когда на вашей должности состоит человек, способный сохранять холодную голову, когда дело доходит до стрельбы по людям».

«Если это означает всегда придерживаться мнения, которое ни к чему не обязывает, тогда конечно. А кроме того — нет».

«Это так по-моралистски, что даже мило, — кланяется она. — На вашей работе, наверное, нелегко сохранять холодную голову, когда дело доходит до стрельбы по людям».

«Погодите. Вы сказали, что либералы и так уже всё забрали».

«Либералы забрали все, что не было прибито гвоздями к земле. А Коалиция забрала землю, — она притопывает ногой в резиновом сапоге. — Океан, законы и людей».

«Так, и под либералами вы подразумеваете...»

«К либералам обычно относятся представители среднего класса, детектив. Или оставшаяся аристократия. Бенефициары предреволюционного соглашения».

«Некоторые из них были достаточно богаты, чтобы поддержать конституцию, монархию — большая ошибка. Другие поставили на революцию. Их называли ультра, или ультралибералы. Они неплохо нажились».

«То есть вы бы описали это как махач стаи макак?»

«Именно так. Это была настоящая внутривидовая война».

«И эти макаки, они были злыми?»

«Нет. Я бы сказала, макаки были нейтральными». Она смотрит на тебя пронизывающим взглядом.

«А по мне так довольно злыми».

«С другой стороны...» Она поворачивается на север и смотрит на разбомбленные здания вдоль береговой линии. «Может, вы и правы».

«Ладно, нейтральными».

«С другой стороны...» Она поворачивается на север, смотрит на разбомбленные здания вдоль береговой линии и поеживается.

«И когда случился этот кавардак?»

«Предвековая революция?» Она ехидно улыбается. «Не отвечайте, это вопрос с подвохом».

«Революция началась во 2-м году на Граадской изоле. Хотя ближе к концу в нее оказался втянут весь мир».

«И кто ее начал?»

«Не кто, а что. Пандемия цараата — чрезвычайно заразного прионного заболевания, распространение которого граадские власти оказались не в силах сдержать. А потом появился Мазов и сверг правительство».

«И что этот цараат делал?»

«Заставлял народ свергать правительство».

«Ого, правда?»

«Конечно нет. Это был очень быстро распространяющийся микроорганизм, который уничтожал ткани мозга. Настоящие причины революции касались материального благосостояния. Пандемия просто послужила толчком».

Забавное было времечко. Люди изобрели транзисторы и рок-музыку, но о прионах ничего не знали. Никто не знал.

«И куда все это распространилось?»

«Из Ревашоля и Граада? Недалеко. Миру удалось пресечь дальнейшее распространение. Правительство Мазова было свергнуто в 8-м году, а двумя годами позже Коалиции удалось разбить ревашольскую коммуну. Это был конец».

«А что случилось потом?»

«Я и вы, офицер». Она разводит руки в стороны, и полы плаща хлопают на ветру. «Наши с вами жизни в Зоне контроля».

Что-то подсказывает тебе, что ее жизнь и твоя несколько отличаются. Возможно, потому что у нее есть яхта, а у тебя... этот галстук? Пара штанов?

«Что такое Зона контроля?»