«Поглядите-ка, что принесло течением», — говорит он ровным голосом. Внезапно выражение…

«Я это проходил. Может быть, причина не в том, что он — капризный подросток в теле сорокалетнего мужика. Может быть, причина в Серости? Что-то экстрафизическое?»

«А может, это можно вылечить с помощью гипноза? Но потом я решил: нет, это вряд ли. Скорее всего, дело в том, что он мудак. Бухой мудак, который притворяется, что потерял память, чтобы ему не пришлось разгребать собственное дерьмо».

Если бы ты как следует во всем разобрался, то тебе — или Киму — было бы, что сказать. Но ты этого не сделал, так что имеем то, что имеем.

Если бы ты как следует во всем разобрался, то тебе было бы, что сказать. Но ты этого не сделал. Так что имеем то, что имеем.

«Я объясню все позже, но есть еще один человек, который потерял память. Человек-краб».

«Человек-краб — не самый лучший способ сформулировать мысль, но я при этом присутствовал. Церковь на побережье вибрировала от аудиопространственной аномалии. Возможно, это связано с энтропонезом, а может — с радиоволнами...»

«Как бы там ни было, я изложил это в своем отчете — вам стоит с ним ознакомиться. Однако я не думаю, что это имеет какое-то отношение к тому, что он допился до умственного расстройства».

«Человек-краб... Слушай, я понимаю. В пьяном бреду ты придумал энтропонетическое оправдание своему безумному алкоголизму».

«Будь посерьезнее. Я подозреваю, что с Мартинезом может быть что-то не так».

«Ну, дело не в капитализме. Этот вариант можно вычеркнуть из списка, господин левак».

«Левак? Хм, вообще-то я не считаю себя приверженцем левых взглядов в классическом понимании. По крайней мере, не идей Мазова. Но хорошо, забудем о теории. Что случилось?»

«Как показало ваше общение с ним сейчас, в баре и во время (не сочтите меня „стукачом“), — он изображает в воздухе кавычки, — моего с ним разговора, когда он не помнил, кто я такой... Это все очень интересно».

«Как показало ваше общение с ним сейчас, а также взаимодействие с местными жителями, когда он не помнил, что является представителем правоохранительных органов... Это все очень интересно».

«Ты! Ты ни разу не обмолвилась о том, что ты не Женщина с лошадиным лицом!» (Указать на нее пальцем.)

«Лейтенант, — с тяжелым вздохом произносит она. — Мое имя вовсе не Женщина с лошадиным лицом. Меня зовут Жюдит Мино. Я была прикомандирована к вашему подразделению два месяца назад. Я думала, мы друзья...»

Ты знаешь, что она имеет в виду, говоря «друзья». Но на всякий случай уточни.

«Я искренне сожалею, офицер Мино».

«Ладно». Она снова вздыхает. «Вы — мой командир. Я... я очень хочу относиться к вам с уважением. Хочу, чтобы у нас были нормальные взаимоотношения».

«Это нереально, Джуд. Он — самый неотесанный человек на земле. Из-за него нам всем приходится посещать курсы политкорректности. А я ненавижу курсы политкорректности...»

«Очень рад познакомиться с вами, патрульный офицер Мино. Давайте оставим прошлое позади».

«Хорошо, сэр», — холодно отвечает она.

«И не только друзья?»

«Нет, — качает она головой. — Только друзья».

«Ты долбоеб. Ты просто тупой долбоеб. Даже хуже, чем раньше. Как это вообще возможно?»

Это правда. У тебя проблема.

«Мы по-прежнему друзья. Просто у меня с головой проблемы».

«Ладно». Она снова вздыхает. «Вы ведь мой командир. Я... я очень хочу относиться к вам с уважением. Хочу, чтобы у нас были нормальные взаимоотношения».

«Откуда вы узнали, где меня искать?»

«Управляющий кафетерием, которого ты наебал, рассказал, куда ты направился».

(Развернуться в том направлении, где находятся «Танцы в тряпье» и заорать.) «Будь ты проклят, управляющий кафетерием! Больше ты меня не предашь!»

«Кстати говоря. Огромные аэрограффити перед входом в здание. Они еще горят. Это твоих рук дело?»

«Да, это я поджег. Мне это показалось поэтичным».

«Я так и знал. Я ведь говорил тебе, Трэнт? Говорил, что это дело рук нашего засранца».

«Это строчка из сборника Лу Цзятуня „Мирова 82“, ведь так? О малышке-коммунистке — основном персонаже серии. Призрачном воплощении...» Он оглядывается вокруг и осекается, заметив растущее нетерпение своих спутников. «Отличный выбор, Гарри».

Он прав. Именно серейский поэт Лу Цзятунь в пятидесятых годах прошлого века создал...

«Не потворствуй ему, Трэнт».

«Хорошо».

«Да, это я написал. Мне это показалось поэтичным». (Соврать.)

«Я так и знал. Я ведь говорил тебе, Трэнт? Говорил, что это дело рук нашего засранца».

«Это строчка из „Мировского цикла“ Лу Цзятуня, ведь так? О малышке-коммунистке — основном персонаже серии. Призрачном воплощении...» Он оглядывается вокруг, видит растущее нетерпение своих спутников и останавливает себя. «Отличный выбор, Гарри».

«Это дело рук одного малолетнего преступника».

«Что-то я сомневаюсь...» Он подозрительно щурится. «Выглядит как дело рук настоящего засранца»

«Кстати говоря. Огромные аэрограффити перед входом в здание, выполненные красным топливом государственного образца — это твоих рук дело?»

«Понимаю. Гарт вам сказал».

«Эм, и...» Она оглядывается по сторонам. «Люди на этой улице тоже нам помогли. Помогли узнать, где ты».

«Ты легенда среди алкашей, Гарри. Местный легендарный алкаш».

«После всей моей помощи с Сильви. Предательство...»

«Засранец, — говорит он, потрясая указательным пальцем, — он тебя не предал. Он просто указал нам направление, в котором ты отправился. Кто такая Сильви?»

«Сильви — шлюха. Любит оседлать побольше членов... и иностранцев».

«Супер, — кивает он. — Шлюха. Иностранцы. Ненависть».

«Эм, и... — вмешивается она в попытке разрядить обстановку, — люди на этой улице тоже нам помогли».

«Ты легенда среди алкашей, Гарри. Местный легендарный алкаш».

«Сильви — это девушка, с которой я свел Гарта. Кроме того, я спас его заведение!»

«Странно. Он ничего такого не упоминал. И по правде говоря, его заведение совершенно не выглядело спасенным — перед входом были огромные аэрограффити. Горящие».

«Странно. Он ничего такого не упоминал. И по правде говоря, его заведение совершенно не выглядело спасенным — перед входом были огромные аэрограффити. Пополам с кровью».

«Никто. Это неважно».

«Надеюсь, ты не врешь».

Он хочет сказать: «Надеюсь, ты не отжигаешь с этой Сильви, засранец».

«Я спас его заведение, а он все равно предал меня?!»

«Ты что, шпионил за мной?»