«Да, — смотрит она на тебя, — чего тебе?»

«Ты обратилась ко мне „сэр“. Почему?»

«Ну, я... м-м-м... — она явно совсем не в своей тарелке. — Наверное, я...»

«Завали, — слова обращены к тебе. — Каждую секунду, что ты здесь стоишь, дело остывает».

«А ты случаем , — (приблизиться к ней), — непролетарка?»

«Ну... я поднимаю двух детей и половину мужа на зарплату патрульного. Да, наверное, пролетарка».

«Нашла чем гордиться».

«Ну... ладно...»

Она соглашается лишь затем, чтобы беседа побыстрее закончилась.

«Спасибо за информацию».

Она лишь кивает в ответ.

«Хочешь воспрять и разъебать вместе со мной всю систему?»

«Нет. — Она вздыхает. — Ну, отчасти. Но не с вами. Не в нынешнем вашем состоянии. Не поймите неправильно...»

«Круто. — (Подмигнуть.) — И я пролетарий».

«М... ладно». Судя по тону, она не вполне поверила.

«Ты из полиции, да? Клево. Я тоже!»

«Я не... — она осматривается. — Я не знаю, что сказать».

«Ничего не говори, Жюдит».

«А что вы, полицейские, тут делаете?»

«Просто присматриваю за...»

Тобой?

«НИ ЗА КЕМ! — смотрит на нее мужчина. — Я просто мужчина в очках, а ты...»

«Сотрудница полиции».

«Да, — тихо отвечает она. — Которая хочет просто выполнять свою полицейскую работу, вот и всё». Она отводит глаза.

От чего-то в вас с мужчиной в очках — от динамики ваших взаимодействий — ей некомфортно.

Промолчать.

«Я просто хочу делать свою работу, вот и всё», — тихо говорит она и отводит глаза.

«Женщина с лошадиным лицом».

«Вы полная скотина, — говорит она тихо и достойно. — Мы закончили?»

«Погоди, а он... он — из полиции?»

«Я? Нет. Я просто мужчина в очках. Люблю носить темные очки в помещении. Очки — и ебаный парик».

Ладно.

«Попробую угадать. Ты медсестра, так?»

Она просто смотрит на тебя и молчит.

«Ты медсестра?»

«Хорош придуряться, — злобно перебивает мужчина в очках. — Она только из вежливости тебя не посылает».

«Нет, всё хорошо. — Она поднимает на тебя глаза. — Не из вежливости. Просто устала... Вы хотели чего-то еще?»

«Вообще, я хотел поговорить о другом».

Она согласно кивает.

«Ладно. До свидания». [Уйти.]

«Слыхала? Ну, как я пел? Понравилось?»

«Это... было неплохо, Гарри. — Она тыкает спутника локтем. — Правда, Жан?»

«Уф, было... — он пялится на тебя, — было просто отвратительно — если тебе интересно мое мнение. Бухое позорище. Со времен мигреней не помню, чтобы так ждал, пока что-то закончится».

«Ужасно, просто ужасно, — продолжает он. — Умоляю, больше никогда не подвергай никого этим пыткам. Ну серьезно, тебе надо...»

«Жан, — тихо перебивает она и сочувственно на тебя косится. — Ему плохо, не усугубляй, и... и мне правда понравилось».

Воистину!

Ого, а откуда она знает твое имя? Небось подслушала где-то. Будь бдительней, звезда караоке. Имена опасны.

Она назвала тебя Гарри? Эти люди тебя НЕ знают! У тебя нет имени. Ха-ха!

«У тебя синяя форма, а у меня черная... что это значит?»

«М... — она секунду мешкает. — Это значит, сэр, что я из патрульной службы».

«Сэр»? Это вообще к чему?

Она женщина. Так женщины разговаривают с мужчинами. Уважительно.

Нет... НЕТ... НЕТ!!! Ты феминист, забыл?

Может, дело в том, что у тебя чин выше.

С тобой что-то сильно не так.

«Слушай, мне не дает покоя вопрос. Мы с тобой с одного участка или нет?»

«Оставь ее в покое, мать твою! — огрызается мужчина в очках. — Держи свою ебанину при себе и хоть раз поведи себя профессионально, чтоб тебя...»

«Я могу вам все-таки чем-то помочь?» Она смотрит на тебя с извиняющимся видом.

Да, конечно — чушь какая. Ты ведь помнил бы, если бы вы служили вместе, правда? Кто забывает своих сослуживцев? Невообразимо.

Завидев тебя, женщина в форме патрульного РГМ морщится.

«Я правда предпочла бы сейчас с вами не говорить...»