«Нам нужно поговорить об этой демонстративной попытке самоубийства».

«Нам нужно поговорить об этой демонстративной попытке самоубийства».

«Не надо». [Уйти.]

«Нет-нет, очень даже надо. Более того, мы уже разговариваем об этом. На сей раз будем считать, это была дань черному юмору. — Он задумчиво умолкает — Однако не шутите так больше».

«Я понимаю, что ваша техника ведения допроса иногда принимает очень экстравагантные формы, но я хочу, чтобы вы знали: это было чересчур экстравагантно».

«Нельзя допускать, чтобы сотрудники РГМ расхаживали по городу с пистолетом во рту. Мы не можем позволить, чтобы у нашей организации формировался такой образ. На самом деле, мало кто может себе такое позволить».

«Это повторится. Я сделаю это снова. Скоро».

«Нет. — Они снимает очки, чтобы протереть их. — Не повторите. Вы больше не будете пихать себе в рот пистолет, когда мы собираем показания. Этого больше не повторится».

Он снова надевает очки и добавляет: «Никогда. А теперь идемте».

У тебя был шанс все исправить, но ты этого не сделал. Вместо этого ты решил вести себя, как крутой боядейро-самоубийца, и теперь ты ему не нравишься.

«Я хотел поприветствовать Сумерки раньше времени. Погибель атомов зовет меня».

«Сумерки? — Он снимает очки, чтобы протереть их. — Этого мы никак не можем допустить. Я бы и сам лучше не сформулировал. Пришлось бы полностью переосмысливать всю ситуацию».

Он снова надевает очки. «А теперь идемте. И постарайтесь воздержаться от засовывания себе в рот пистолета. Не говоря уже о всяких сумерках и прочем».

«Я действовал интуитивно, но в этот раз чутье меня подвело».

«Да уж. Очень подвело, целиком и полностью. — Он кивает, соглашаясь. — Я рад, что мы друг друга поняли. Идемте».

«Тогда почему же она меня бросила?»

«Ох... — Он снимает очки и достает платок... но потом вдруг передумывает и снова надевает очки.

У него есть некоторые соображения по поводу того, кто она. У многих полицейских есть она или он — те, что ушли. Но он не знает, что сказать.

Подходящие слова так и не приходят ему на ум. Он пытается, но не может их подобрать.

«Я не знаю, почему она ушла. Идемте».

«Я всё понял. Больше не повторится».

«Хорошо. Я рад, что мы это обсудили. — Он кивает. — После вас».

«Прости, что поставил тебя в такое положение».

«Не нужно извиняться. Просто постарайтесь больше не засовывать пистолет себе в рот, и все будет хорошо. — Он кивает. — Идемте».

«А может, не надо?»

«Еще как надо. На сей раз будем считать, это была дань черному юмору. — Он задумчиво умолкает — Однако не шутите так больше».

«Это была мольба о помощи».

«Так. Ладно. На сей раз будем считать, это была дань черному юмору. — Он задумчиво умолкает — Однако не шутите так больше».

«Да, я тоже хотел бы поговорить об этом».

«Так. Ладно. На сей раз будем считать, это была дань черному юмору. — Он задумчиво умолкает — Однако не шутите так больше».