(Прошептать.) «Ким, мы справились».

«Ну что ж, тогда дело закрыто. — (Оглядеться.) — Поехали по домам, Ким».

«А?» Лейтенант приподнимает брови.

Он поймет. Продолжай.

«Запиши, Ким. В Мартинезе людей убивают просто за то, что они не понравились местным».

«Понял. — Он достает блокнот. — Убивают, потому что не понравился. Просто потому что...»

«...потому что между вами пробежала телка».

Он дергается. Непроизвольно. «Еще раз об этом скажешь — и уже не напишешь никакой отчет».

Под столешницей руки его сжались в кулаки — это видно по шее и плечам. Он не шутит.

«Да, я понял, Ален — вас же Ален зовут, верно? Вы нас убьете. — Он черкает в блокноте. — Как на Диком Севере».

«Тебя вытаскивают на задний двор, поджигают и обоссывают. Им насрать».

«Мы его не сжигали! — сипит толстяк, пытаясь встать. — И не ссал на него никто!»

Вот он — вот слабое звено. Ты его выявил. Теперь наноси...

«Офицер, если ты не заткнешься, то будешь следующим». Старик тянется к поясу, но голос его на удивление спокоен.

Оружие! Не то «Глясе 08», не то пистолет 38-го калибра — и то, и другое маленькое, так что ты мог и не заметить.

Он понял, что ты делаешь...

Скрепи сердце и не останавливайся. Игнорируй Тео.

(Повернуться к Тео.) «Если я не заткнусь, то что? Меня ты тоже убьешь — прямо тут, в баре?! НИ ЗА ЧТО?!»

«Ты только что убил себя сам. Я же говорил — самоубийство...» Он качает серебристой головой; его спокойный голос звучит почти ласково.

«Ты о чем, старик? Какое самоубийство?»

В ушах у тебя внезапно звенит, температура тела подскакивает. Тебя окатывает жаром — ужаса.

Чудовищного ужаса. Невыносимого.

Ты чувствуешь справа движение воздуха. Лейтенант достает пистолет.

Ты успеваешь сделать лишь одно движение — инстинктивно дергаешься влево. Потом — тишина. Никто не кричит. Невозможно определить, откуда оно пришло...

Ты успеваешь сделать лишь одно движение — инстинктивно дергаешься влево. Потом — тишина. Никто не кричит. Невозможно определить, откуда оно пришло...

«Слыхал, Ангус? Они и меня убьют!»

«Стоп. Нет. Назад. Я хочу сказать другое...»

Поздно. В ушах у тебя звенит, температура тела подскакивает. Тебя окатывает жаром — ужаса.

«Нет, — качает он серебристой головой; его спокойный голос теперь звучит почти ласково. — Я не убью. Староват я уже для такого выстрела...»

«Стоп. Назад. Я хочу сказать другое...»

«Слыхал, Ангус? Они и меня убьют!»

(Повернуться к Ангусу.) «А иначе что? Убьете меня, как убили его? ПРОСТО ТАК, БЕЗ ПРИЧИНЫ?»

«Мы его не убивали! Мы его не вешали даже, он уже был труп...» Он захлебывается воздухом.

«ЗАТКНИСЬ, АНГУС!»

«Он умер до того, как вы его повесили?»

«Жиробас! — Тщедушный мужичок отвешивает Ангусу громкий подзатыльник. — Еще одно слово копам — и я...»

«ДЕННИС! — ревет Тит. — Отвали, или череп проломлю! Тео, — тыкает пальцем в старика, — убери руки с пояса, сейчас не 31-й. У меня всё под контролем».

Под контролем ли? Сжатый кулак его дрожит... всё под контролем у тебя. Дай им самим разобраться.

В зале повисает тишина — такая глубокая, что слышно, как сипит Ангус.

«Анжи, где твой сраный ингалятор? Тебя послушать — прям подыхаешь».

«Дома забыл. С собой не взял, мне пиздец... — он хватается за грудь. — Извини».

«Да что ж ты такой ЖИРНЫЙ, Ангус! — огрызается Лиззи. — Теперь — из-за тебя — всё это потеряло смысл! Только время мое потратил. Говорила я тебе, Тит, — поворачивается она к нему. — Говорила — просто сдай ее».

«Лиззи, — оборачивается он к посреднице. — Твоя помощь здесь более не требуется. Иди передай это Эврару».

«Ладно. Передам. После долгой прогулки по берегу». Она не оборачиваясь уходит.

Что между ними только что произошло?

Бинго. Он весь твой. Вопросы!

Сперва взглянуть на Кима.

Лейтенант опускает блокнот. Рука ложится на кобуру. Он едва заметно тебе кивает.

Чего? Что это значит?

Дерзай. Лейтенант смотрит на толстяка. Дави на Ангуса. Почти получилось.

«Тебя просто вешают — или стреляют — или сжигают. Им насрать!»

«Мы его не сжигали!» — сипит толстяк, пытаясь встать.

«Тебя бьют по голове — со спины — подвешивают на веревке и возвращаются к пьянству!»

«Не то, всё было не так... — сипит толстяк. — Не били мы его!»

«Тебя просто вешают, как в темные века — выставляют труп на потеху».

«Не то, всё было не так... — сипит толстяк. — У нас просто не получилось его снять, понял?»

«Тебя просто вешают — или стреляют, или похер! Они и сами не помнят».

«Не то, всё было не так... — сипит толстяк. — Мы в него не стреляли».

«...потому что ты иностранец».

«Именно что! В бездну неместных!»

«Да пошел ты! Я тоже неместный. Мы не поэтому...»