Девушка подносит к губам сигарету.

Она заливается хохотом — от усталости не осталось и следа. «Как-как?! Да такого и слова-то нет! Как вы сказали? Повторите, повторите, пожалуйста!»

«Говорю, что хотел бы с вами переспать».

«Нет, нет, вы не это сказали. Вы сказали...» Закончить фразу ей не удается — душит смех.

«Ну ладно вам, что вы ломаетесь! Один разочек!»

Теперь уж не отступай. Повтори, что сказал, — с гордостью.

«Я сказал, Я хочу с вами перечпокнуться».

«Вот! Именно это вы и изрыгнули! — Она утирает слезы. — Что вы вообще за коп такой?»

«Я коп Апокалипсиса».

«А что, уже пробил час?» Она поднимает бровь.

«Не, пара веков еще есть».

«Драматичный вы коп. Вам когда-нибудь это говорили?»

«Без понятия. Я вообще никакие реплики в свой адрес не помню».

«Ладно, я не могу не спросить: вы серьезно ничего не помните? То есть... — Она безуспешно пытается придумать более правдоподобное объяснение. — Вы напились до потери памяти?»

«Думаю, да — вот так все банально. Не коп я, а смех один. Может, в прямом смысле — может, просто наврал вам для шутки. Так или иначе, ужрался до потери памяти. А еще я старый».

«Сочувствую...» Она гасит сигарету.

«Когда настанет время меня допрашивать, вам будет тяжко».

«И для протокола: нет, это была не я».

«Очевидно, кто-то это со мной сделал. Окунул в это дерьмо».

«Нет. Я вовлечен в масштабный потусторонний заговор. Да что там — я его и затеял!»

«Ну, тогда у меня есть для вас пророчество...» Она гасит сигарету в зловещей тишине.

«Обычно я не настолько драматичен. Сам не знаю, почему все вот это вот рвется у меня изо рта».

«Что ж. Пожалуй, мне стоит подготовиться к грядущему. И спасибо за упоительную беседу. Надеюсь, конец придет поскорее. Иначе...» Она гасит сигарету.

«Да я король драмы так-то».

«Да. От полного коллапса реальности нас отделяют считанные минуты».

«Минуты? Что ж, тогда мне стоит поспешить — подготовиться. Спасибо за упоительную беседу. Надеюсь, все и правда скоро развалится. Иначе...» Она гасит сигарету.

«Когда по городу бродят беспамятные копы и несут подобный бред... До конца света явно не больше двух дней».

«Больше не могу скрывать: я коп-суперзвезда».

«Окей. Клево. Наверное... Вы не могли бы рассказать о своей звездности чуть подробнее?»

«Я последователь Гийома ле Мийона».

«А может, вы и есть сам Гийом ле Мийон? Ему бы было теперь примерно как вам... Подумайте об этом! Но только вот что...» Она тушит сигарету.

«Я искренне подозреваю, что я — суперзвезда. Такая у меня гипотеза».

«Ну, меня вы сумели развлечь. Спасибо. Кем бы вы ни были, им и оставайтесь. А то...» Она гасит сигарету.

«Я опухший старый алкаш в бакенбардах и диско-штанах. Если я не буду острить, сам под насмешки подставлюсь».

«Простите. Не знаю, почему я так сказал. Вы красивая... Сожалею. Мне жаль. Я Жалкий коп».

«Бросьте, забавно же. Да и вообще: не насрать ли на всё это?»

Она искренне пытается донести до тебя, что не обиделась.

«Ну не выходит у вас больше снимать топовых телочек, что ж с того? В жизни есть и другие занятия — более осмысленные и уместные в вашем возрасте. Это... — она указывает на свое тело под серебряным костюмом, — это фата-моргана. Но есть один момент...» Она гасит сигарету.

«Я вообще не уверен, что я коп. Не помню за собой такого. Может, я и правда наврал».

«Найдите себе другой объект для насмешек».

«Простите, — она тушит сигарету. — Не хотела вас задеть».

«Не хочу».

«Мозги мне, положим, отшибло — но не отшибло способность подмечать, когда кто-то недоговаривает. Зачем я приехал?»

«Почему я не помню, как работал копом? Да и вообще ничего не помню?»

«Вижу».

«Отлично».

«Да?» Она поднимает бровь. Сигарета шипит.

Она не успела накраситься — это ее утренняя сигарета. Выглядит усталой. Красота ее вянет быстрее, чем полагается в этом возрасте.

«Знаешь, почему?»

«Может, из-за запоя?» — поднимает бровь она. Сигарета шипит.

«Мне пора отчаливать». [Уйти.]

«Разумеется. — Она тушит сигарету. — Осторожно, начальник. Полиция здесь не в почете».

«Кому в этом грешном мире хватило бы идиотизма допустить меня до охраны правопорядка?»

«Не судите себя так строго. В полицию же почти всех берут».

Дерзит. Не дай ей подрывать свой авторитет.

Лучше забить и промолчать.

Отступление не приводит к победе.

«А вообще я могу понять, почему мне доверили охрану правопорядка. У меня подходящий моральный облик. Натура правильная».

«Склонная противоречить собственным словам?»

«Нет. Я почуял, что вы что-то от меня скрываете, и внутри как лампочка загорелась. Инстинкт убийцы».

«Ага». Она затягивается.