Пора вернуть мою пушку!

Печально. Признание со стороны настоящего полицейского, наверное, многое бы для нее значило. Жаль, что она никогда не узнает...

Она узнает. (Повесить ей на грудь медаль «Заходящее солнце».)

«Господин Морранд... Гарет, спасибо. Спасибо!» Подобно царапине от острой булавки ее лицо прорезает блаженная улыбка. А затем все эмоции опять сползают с ее лица, будто тень от облака.

Господин Морранд? Гарет Морранд, бывший коп, который стал ведущим криминальных программ на восьмом канале? Гарет Морранд с радио?

Морранд из дорожной.

В «дорожной» полиции?

В дорожной только сопли умеют разводить. На весь отдел ни одного яйца.

Это... это был самый благородный поступок на свете, Гарри.

Женщина не шелохнется. Теперь это просто гора одежды и мигалок. Может, стоит обыскать ее?

Это... это был самый благородный поступок на свете.

Это... это был самый благородный поступок на свете. Ты — воплощенная добродетель.

Ну ты больной. Вали отсюда, пока никто не увидел.

Не, не стоит того.

Не похоже, что она вообще что-нибудь заметит.

Лейтенант Кицураги, наверное, знал бы, что делать. Но сейчас тебе придется просто оставить ее здесь.

Местные позаботятся о ней. Кто-то должен знать ее родных. Больше тебе нечем помочь ей.

«Вы не одна. Мы все здесь».

Женщина стоит перед тобой, неподвижная, безучастная. Почти как неодушевленный предмет. Гора полицейского снаряжения.

Она совсем одна, заперта в мире синих и красных огней.

Когда все стало совсем плохо, ее дети и дети ее детей (если они были) перестали приходить.

Но, похоже, к тебе это не относится. Потому что старуха неподвижна, бесстрастна и ни на что не реагирует. Практически неодушевленный предмет.

Ким Кицураги — отличный парень. Вот бы он сейчас был здесь.

«Как думаешь, что с ней происходит?»

«Она в ступоре, — отвечает лейтенант, внимательно осматривая женщину, неподвижно застывшую в темноте. — Я уже видел такое. Неизвестно, надолго ли... Они могут так целыми днями».

«Понятно».

«Я выезжал... на такие вызовы. Много раз, но... такого еще никогда не видел».

«Но почему она вообще стала такой?»

«Честно говоря, я не знаю. Видимо, деменция, — он понижает голос. — Деменция и восьмой канал. И одиночество».

Кивнуть. «Нейродегенеративное заболевание».

«Возможно, — соглашается лейтенант. — У нее тряслись руки и была нарушена координация... Но что нам с ней делать?»

«Наверное, мы никогда не узнаем наверняка».

«Наверное, — соглашается лейтенант. — Однако более важный вопрос — это что нам теперь с ней делать?»

«Да. Вот что случается, если слушать слишком много криминальных передач по радио».

«Дело не только в этом, — не соглашается лейтенант. — Но сейчас нам нужно решить, что с ней делать».

«Наверное, ты прав». (Кивнуть.) «Одиночество».

«Похоже, случай тяжелый, — он сочувственно смотрит на женщину. — Но вопрос в том, что теперь с ней делать».

«Мне очень жаль, что для вас все так обернулось». (Осторожно прикоснуться к ее плечу.)

Ее расцарапанная кожа теплая на ощупь, но окружающий мир для нее не существует.

Так, нужно решить, что с ней теперь делать.

Шестеренки перестают крутиться. Машина отключается. Батарейка разрядилась.

«Хватит с меня этого пистолета». (Забыть о пистолете навсегда.)

Все еще держа Мусорку на прицеле, лейтенант быстро наклоняется, чтобы поднять пистолет.

«За что они так со мной обошлись? У меня НИКОГО нет!» — она топает тяжелым ботинком. От удара доска на настиле подпрыгивает и твой пистолет падает в щель, исчезая в темной бездне.

Этот пистолет был твоей единственной стоящей вещью. Это невосполнимая потеря.

Этот пистолет ничто по сравнению с по-настоящему важной потерей.

«Фух... — лейтенант резко выдыхает. — На минуту я...»

Я был на 80 % уверен, что пистолет не заряжен, и все равно инстинкт едва не взял верх.

Боковым зрением ты замечаешь, как лейтенант отпускает уже наполовину нажатый спусковой крючок.

«Боже... — твой напарник громко выдыхает и вытирает лоб свободной рукой. — Я едва не снес ей голову...»

КОД ЧЕРНЫЙ! ОТКАЗ ВСЕХ СИСТЕМ!

Нет... нет-нет-нет-нет. СИСТЕМЫ В ПОРЯДКЕ. Пистолет даже не был заряжен. Никто не стрелял. Ты цел.

О... Понятно. Ладно, пистолет был не заряжен. Все в порядке. Ты цел.

(Шепотом.) «Ким, я почти уверен, что пистолет не заряжен».

«Вы правы, — соглашается лейтенант. — Давайте сообщим ей об этом».

«Я тоже так думаю. Но невозможно сказать наверняка при таком освещении».

Конечно, очкастый, с твоим-то зрением.

«Да? — лейтенант пристально смотрит на дрожащее дуло пистолета. — Боже ты мой, кажется, вы правы».

«Боже, он не заряжен... Пистолет не заряжен!»

«Что?..» — женщина неверящим взглядом смотрит на оружие. Ее глаза внезапно краснеют от слез. Она смотрит прямо в дуло... и нажимает на спусковой крючок.

«Стоп...»