«Жандармерия! Вы нашли меня», — молодой человек с балкона широко улыбается и вновь…

«Жандармерия! Вы нашли меня», — молодой человек с балкона широко улыбается и вновь затягивается сигаретой.

Его стройную фигуру подсвечивают городские огни — далекие улицы и автострады сверкают, словно бриллианты.

Пятничное настроение. Похоже, он сегодня в хорошем расположении духа.

И его рубашка до сих пор расстегнута.

«Я нашел ключ, спрятанный под камнем. Твой?» (Показать ему ключ.)

«Да, мой. Ко мне иногда заходит в гости друг, это для него», — он смотрит на тебя, и в глазах у него загорается огонек.

«Так вы здесь, чтобы снова все наладить?»

«Такая у меня цель, да».

«Чудесно», — говорит он снова. Уличный фонарь отбрасывает тени на его лицо, подчеркивая изящные скулы.

«У меня для вас хорошие новости. Сегодня у меня мой воскресный друг. Я рассказал ему про вас, и он хочет поздороваться. Заходите, он уже ждет», — кивает юноша на дверь с номером 28.

«Кстати, вид отсюда просто отпадный». (Показать на силуэт города.)

«Да, поэтому я и выбрал это место. — Он смотрит вдаль. Огонек его сигареты алеет в темноте. — Мартинез особенный, правда?»

«Отпадный вид, значит?» — шепчет тебе лейтенант, качая головой.

«Сегодня же пятница? У меня пятничное настроение».

«Да, настроение конца недели. Волшебная картина — белый снег падает на черном фоне...»

«Да, настроение конца недели. Такая славная погода...»

«Даже дождь сегодня приятный». Перегнувшись через перила, он протягивает руку под капли дождя.

«Очень хорошо, я поговорю с ним, но сперва я хочу поговорить с тобой. У меня много вопросов». (Продолжить.)

«Это мило, но мне правда нечего вам сказать. Вам нужен мой друг, а не я».

Он вновь затягивается своей сигаретой без фильтра и осматривается. Становится темнее, одно за другим загораются соседские окна.

Внизу кошка проходит по двору и исчезает в кустах.

«К тому же, мне пора бежать».

Он снова оставит тебя в одиночестве. Это грустно.

Что-то подсказывает тебе, что ты никогда больше не поговоришь с такой яркой и загадочной личностью.

«Но я ведь только нашел тебя снова!»

«Просто взгляните на это, — он показывает куда-то в сторону далеких автострад, сходящихся к золотой Дельте. — Сегодня чудесная ночь. Кто будет в такую ночь сидеть дома?»

Он прав, рано ложатся спать только неудачники. Пора доставать бухло!

Мужчина на высоких каблуках вываливается из двери подвального клуба. Музыка гремит на весь район. На улице свежо, и когда вещества попадают в его нервную систему, кожа покрывается мириадами мурашек.

«Только если ты пообещаешь, что мы еще поговорим. Это важно».

Когда ты говоришь эти слова, у лейтенанта еле заметно дергается уголок губ.

Это смех!

«Мы поговорим, — уверяет тебя курильщик, запустив пятерню себе в волосы. — Просто не сегодня».

«Берегите себя, ладно?» — говорит он с очередной обезоруживающей улыбкой, а потом растворяется в ночи.

И он снова ушел. Похоже, это входит у него в привычку.

«В нем есть что-то такое необычное... я только никак не могу понять, что».

«Необычное. Разумеется».

«В его манере говорить и двигаться есть что-то неуловимо загадочное».

«В манере говорить есть что-то неуловимо загадочное...» — лейтенант щурится, пытаясь сдержать смех.

«Очень загадочное».

«Очень».

«...»

Ему едва-едва удается удержаться от того, чтобы не разразиться хохотом.

«Идемте, детектив. Нам надо поговорить с потенциальным свидетелем. Его „воскресный друг”, помните?» — он кивает на дверь квартиры перед тобой.

«Его рубашка... почему его рубашка все время расстегнута?»

«Его рубашка...» — лейтенант щурится, пытаясь сдержать смех.

«Рубашка».

«Рубашка...»

Тайна рубашки все глубже в свой омут тянет его!

«Его рубашка... Нет, я не знаю, почему его рубашка все время расстегнута». Губы лейтенанта сжимаются в тонкую линию, как будто он пытается от чего-то удержаться.

«От него хорошо пахнет. Ну почему от него так хорошо пахнет?»

«Хорошо пахнет» — лейтенант щурится, пытаясь сдержать смех.

«Это странно, правда?»

«От него хорошо пахнет, и это странно».

«Он так хорошо умеет слушать. Мне понравилось с ним разговаривать».

«Вам понравилось с ним разговаривать...» — лейтенант щурится, пытаясь сдержать смех.

«Я почувствовал себя особенным».

«Вы почувствовали себя особенным...»

«Идем, Ким. Надо взять показания у его воскресного друга». [Уйти.]

«После вас», — он кивает на дверь квартиры.

«Он всегда уходит. Ну почему он всегда уходит, Ким?»