«И снова привет, gendarme».

«И снова привет, gendarme».

«Расскажи мне еще об этом мускулистом, который интересовался преступлением».

«Конечно... так. Он постучался ко мне через пару дней после линчевания. Думаю, обошел все здание, задавал вопросы».

«Какие у него были отличительные черты — кроме мускулистости?»

«О, дайте подумать... — он поднимает взгляд, вспоминая. — У него был акцент. Звучал как один из тех наемников».

«Что-то оранское было в речи. — Он закрывает глаза. — Хотя нет, не „что-то“ — он определенно звучал как оранец».

«Как он выглядел?»

«Мускулистый. Красивый. — Он небрежно пожимает плечами. — Сильный. Типаж военного».

«Он был один?»

«Да, но говорил с кем-то через передатчик».

«Передатчик?»

«Да, знаете, такие маленькие устройства — наушники с микрофонами, вставляются в ухо. Их используют продвинутые охранники».

«Что он говорил?»

«Просто докладывал, что я ему говорю».

«И что ты ему сказал?»

«Ничего. Что я ничего не видел».

«Ты рассказывал ему про своего друга?»

Он еще раз затягивается, потом хмурится. «Какого друга?»

«Воскресного. Свидетеля».

«Нет, вроде бы не пришлось к слову».

«И он тебе поверил?»

«Почему бы ему мне не поверить?»

«Спасибо за информацию».

«Пожалуйста. Что-нибудь еще?» Взгляд его лениво скользит по твоему лицу.

«По поводу шляпы, что я надел...»

«Можете оставить себе, я не против. Мне нравится, когда красиво».

«Да я и не собирался возвращать».

«Какое коварство. — Он поднимает брови, и ты не уверен, с иронией это или нет. — Люблю мужчин, которые просто берут то, что хотят».

«Спасибо. Я будто постоянно ношу с собой кусочек тебя».

«Вот как? — Он заливается смехом. — Ну, наслаждайтесь».

«Я взял, чтобы смешаться с толпой. Я работаю под прикрытием, понимаешь?»

«С какой толпой? — поднимает брови он. — Карнавальной?»

«По поводу шляпы и халата, что я надел...»

«Мне нужно еще раз поговорить с твоим воскресным другом. По вопросу комиссии».

«О, комиссии! — улыбается он. — Как интересно...»

«Одна беда: не думаю, что он хочет говорить с вами».

Выход тут только один. Придется извиниться...

К счастью, извинения — твоя вторая натура.

«Передай ему, что я в любой момент готов принять его извинения».

Изумленный взгляд. «О, не думаю, что вам стоит рассчитывать на извинения от него».

Тогда тебе тут больше нечего сказать.

Не глупи. На кону вещи поважнее твоей гордости.

«Тогда нам с ним нечего больше обсуждать».

«О, уверен, он будет вне себя от горя...» — улыбается он.

Ему и так, и эдак всё равно. Всё это для него — лишь постановка. Забавная.

«То есть вы плюнете на наводку — просто вот так?» — с недоумением смотрит на тебя лейтенант.

«Не знаю, заметили ли вы, но Мартинез не то чтобы переполнен представителями Коалиции. Теперь вам придется искать кого-то еще».

Что ты делаешь, Гарри? Надеюсь, где-то в округе есть еще кто-нибудь, кто поможет тебе выйти на связь с Коалицией...

«В любом случае, удачи с делами — в чем бы они ни состояли».

«Ладно, хорошо. Это мне стоит извиниться».

«Да, — кивает он. — Думаю, это было бы благоразумно...»

«В любом случае, я рад бы помочь — да сам не знаю, где он. Мы, понимаете ли, не всё обсуждаем...» Он легонько стучит кончиком пальца по сигарете.

«Допустим, он упоминал что-то о том, что хотел осмотреть какие-то исторические места на побережье... неофициально, конечно».

«Что ж, видимо, поищу его на побережье».

«Видимо, поищете». Он легонько тебе кивает.

«Знаешь, когда он вернется?»

«Понятия не имею. Я, видите ли, ему не секретарь».

«А как он перешел шлюз? Я думал, это невозможно?»

Он пожимает плечами. «Знает способы. Я не лезу в каждую мелочь его жизни».

«Может, ты мог бы у него за меня попросить?»