Граффити нарисованы поверх следов разразившегося здесь сражения. Пахнет кровью и мазутом.

Граффити нарисованы поверх следов разразившегося здесь сражения. Пахнет кровью и мазутом.

Это работа Синди Череп.

Похоже, что здесь побывала Синди Череп.

Лейтенант присаживается на корточки и трогает мазут пальцем.

«Или какой-нибудь другой хулиган. Работа свежая — вчера ее здесь еще не было».

Возвращение...

«Это имеет какое-то отношение к тому „Возвращению”, которого ждала Клаасье?»

«Может быть. В Западном Ревашоле кто-то где-то всегда шепчется о Le Retour...» Он прищуривается, разглядывая надпись. «Это аэрограффити, предназначенные для аэростатов Коалиции в нижних слоях тропосферы».

Возвращение на ее сторону.

Возвращение света.

Промолчать.

Это слова того, кто ждет возвращения, или того, кто однажды вернется?

«Это имеет какое-то отношение к тому „Возвращению”, которого ждет Клаасье?»

Это имеет какое-то отношение к тому «Возвращению», которого ждала Клаасье?

Возвращение чего и куда? Это слова того, кто ждет возвращения, или того, кто однажды вернется?

Это имеет какое-то отношение к тому „Возвращению”, которого ждет Клаасье?

Свежая кровь. Возвращение на ее сторону.

Подкрашенный красным мазут блестит на свету. Это было нарисовано совсем недавно.

[Уйти.]

«В сторону, лейтенант». (Поджечь граффити, бросив горящий окурок.)

Мазут загорается мгновенно — раздается леденящее душу шипение, и яркое оранжевое пламя вспыхивает на поверхности букв. Черный дым поднимается от горящего послания.

Что если эти слова предназначены не для жителей Мартинеза и даже не для аэростатов Коалиции над городом... Что, если они для того, кто еще выше?

Ничего не говорить. Мрачно смотреть на пламя.

Лейтенант отходит на шаг назад. Он глядит на твое лицо в свете пламени и молча кивает. Потом огонь утихает.

Пламя согрело и его. И это хорошо.

«Надо отправиться на тот остров».

Топливо постепенно выгорает и пламя гаснет. В воздухе пахнет мазутом — и весной.

«Давайте раскроем уже это дело. Нам надо внимательно, очень внимательно осмотреть то окно в номере Клаасье».

Огонь пышет жаром тебе в лицо. Потом — порыв холодного ветра, и пламя гаснет...

ПОРА ОТПРАВИТЬСЯ НА ОСТРОВ.

Пора раскрыть это дело. Логичный следующий шаг — вернуться наверх, в комнату номера Клаасье. Внимательно осмотреть окно.

«ТЫ ОТПОЛИЦИРОВАН, МАРТИНЕЗ».

«БОГ. Я ИДУ».

«ДИСКО ЭЛИЗИУМ».

Поджечь граффити, бросив горящий окурок.

Я чувствую запах мазута.

«И крови. Тут и ваша есть».

Мазут... он же... огнеопасный?

Нет. Не-а. Не-не-не, плохая мысль.

Ладно. Извини. Фух... близко прошло.

Что это вы задумали, пальцы?

Ну, ты мог бы купить сигарет, прикурить и бросить туда окурок... Просто посмотреть, что получится. Проверить, нет ли опасности пожара. Так лучше и безопаснее.

И крови. Наверняка в том числе и твоей. Выглядит так, словно кто-то взял гигантскую швабру и намалевал ею буквы...

Похоже, что Синди Череп наконец-то нашла слова для своего шедевра.

Лейтенант присаживается на корточки и трогает мазут пальцем.

«Да, похоже на то. Работа свежая — вчера ее здесь еще не было».