«Наш постоялец, полицейский. Надеюсь, шум моря не мешает вам спать. Чем могу помочь?»

Знаешь, есть ведь и другой способ. Но нужно найти укромное уединенное место. Твой номер в „Танцах“ вполне подойдет...

«Знаешь, кто снимает сливки со всех этих сделок? Застройщики, строительные компании, владельцы ресторанов, бухгалтеры Клэра в Дельте...»

«Прояви хоть сколько-нибудь порядочности. Ты ведь служитель закона, а не какая-то шестерка на зарплате у жирного слизняка».

Все хорошо. Она проявляет эмоции. Продолжай в том же духе. Истощи ее силы.

«Я могу попытаться попросить Эврара заплатить вам...»

«Нужно быть умнее, читать, что написано мелким шрифтом, думать наперед, искать возможности...»

«А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь, господин РГМ?!» Скребок плюхается в таз с такой силой, что отдельные капли попадают тебе на лицо.

На вкус как мыло. Ничего удивительного.

«Подпишите, или РГМ перевернет это место вверх дном. И мы обязательно что-нибудь найдем...»

Ты ловишь косой взгляд лейтенанта. Но он не говорит ни слова.

Ему это не понравилось.

«Вы найдете только бедность и разруху». Она усмехается. «Здесь вам негде развернуться».

Эм, я не знаю, что еще сказать.

Может, просто посмотреть на нее умоляющим взглядом?

«Возможно небольшая... „материальная компенсация“ поможет изменить ваше мнение?» (Подмигнуть.)

«Полицейские подкупают гражданских? Разве обычно не наоборот?» Она не ждет твоего ответа.

Ей стоит тебя послушать. Ты знаешь, как устроен этот мир.

«Полицейский». Она щурит глаза. «Что наша деревня может для тебя сделать?»

Пожилая женщина продолжает напевать свою никому не известную песенку. Он открывает глаза, чтобы показать, что знает, что ты здесь.

Там, где должно быть название этой песни, — пустота. Спроси, как она называется. Спроси скорей!

Женщина рядом с тазом для стирки напевает себе под нос странную мелодию. Глаза ее закрыты.

«Добро пожаловать в рыбацкую деревню». Она открывает глаза. «Пожалуйста, наклонитесь поближе. У меня катаракта».

Тогда откуда она знает, что ты здесь?

«В другой раз». [Уйти.]

«Я буду здесь». Она косится на таз с бельем.

«Эм, а что если мне не хочется?»

«Ну, ну. Не стесняйся. Все будет хорошо».

Наклониться.

«О». По ее лицу пробегает тень. «Добро пожаловать, офицер полиции. У нас здесь никаких проблем нет, и новые нам не нужны».

«Мы здесь не для того, чтобы создавать проблемы, уважаемая».

Проблемы? Продолжай, братан! Покажи, что у тебя есть стиль.

«Мы копы. Предвестники хаоса. Пиф-паф. Ой-ой-ой!» (Сложить пальцы пистолетиком и направить на нее.)

«Ничего подобного. Я видела вас здесь и раньше. Двенадцать лет назад. Не было никакого хаоса — сплошная польза. Но все равно в Мартинезе ваше появление считается дурным предзнаменованием».

«Погодите, я бывал здесь раньше?»

«Нет, не ты лично. Я имела в виду РГМ. Какие-то мужчины подрались, и один убил другого. А потом заперся вот в этом сарае», — она указывает на здание позади себя.

«Он весь ушел в себя, не мог сам открыть дверь. Вы ее открыли и забрали его с собой, чтобы он мог подумать о содеянном в более укромном и тихом месте».

По ее тону можно подумать, что его забрали в санаторий для духовных практик.

«О каком дурном предзнаменовании идет речь?»

«О, да как обычно. Темные вести. Черные псы».

Так и есть. Черный пес, который лижет собственные пятки.

«Я, без сомнения, дурное предзнаменование». (Продолжить.)

«Нет, ничего подобного. Никто не считает нас дурным предзнаменованием. Нам бы об этом сообщили».

«Может быть, все боялись».

«Почему?»

«Потому что ты дурное предзнаменование. Но здесь тебе все равно рады. Если только за тобой не гонятся вооруженные люди. Хотя, может быть, и в этом случае тоже. Такая уж у нас рыбацкая деревня».

«К сожалению, здесь не слишком много места для твоей мотокареты. И не слишком много домов. И людей. Мои дети давно разлетелись... Ищут сокровища. Как и все остальные».

«Ох, ну я заболталась». Она машет рукой. «Что вас привело?»

«Но здесь тебе все равно рады, — кивает она. — Если только за тобой не гонятся вооруженные люди. Хотя, может быть, и в этом случае тоже. Такая уж у нас рыбацкая деревня».

«Почему мне никто не сказал, что я считаюсь дурным предзнаменованием?» (Продолжить.)

«Я полицейский, я не создаю проблем. Я их решаю».

«О, ну конечно. Последний раз вас видели здесь... двенадцать лет назад. Тогда вы тоже приходили решить проблему. И решили ее... Но все равно в Мартинезе ваше появление считается дурным предзнаменованием».

«В самую точку. Мы полицейские. Мы не создаем проблем, мы их решаем».

«Мы копы. Предвестники хаоса. Пиф-паф. Ой-ой-ой!»

«Если вы ничего не видите, откуда узнали, что я здесь?»

«Слышу-то я до сих пор отлично. Подойди, подойди». Она манит тебя к себе.

Ты не уверен, но это может быть южно-самарийская песня. Возможно, родом из Сиигэя (также известного под именем Абрикосовый сюзеренитет).

Пожилая женщина все так же сидит на своем стуле и продолжает работу, тихонько напевая себе под нос.

Шипение электрической лампочки смешивается с неторопливым гулом ночного моря.

Не беспокоить ее. [Уйти.]

Она продолжает напевать, раскачивая головой в такт неизвестной мелодии.