«Эм, это опять опрос? Так-то я вообще не в курсе...» Она откладывает журнал.

«Склад? Не знаю. Может быть. Я не особо интересуюсь делами „Фриттте“».

«Да ладно, расскажи хоть что-то полезное».

Она смотрит исподлобья.

«Ладно. У „Фриттте“ нет склада. Только маленькая подсобка прямо здесь. Ясн?» Она снова открывает журнал, не дожидаясь ответа.

«Это важно».

На ее лице ясно читается выражение бескомпромиссного подросткового скептицизма.

«Какие у вас есть скидки для высокообеспеченных лиц?»

«Эм...» Девушка отрывает взгляд от журнала, не зная, что на это ответить.

На языке подростков это означает «нет»: никаких скидок.

Твои вопросы не вызывают у нее ни малейшего интереса.

«Прошу прощения, мой напарник, конечно же, в курсе, что сама по себе обеспеченность не является платежным средством». Лейтенант бросает на тебя быстрый взгляд.

«Можешь что-нибудь рассказать о той реальности, в которой мы находимся?»

«Реальности? То есть... какой реальности? Экономической? Или...»

Она как школьница, которую неожиданно вызвали к доске. Сможет ли она ответить?

«Нет, о физической реальности».

«Ну не знаю. Что вас интересует?»

«Где мы?»

«Мы во „Фриттте“, не?»

«Нет, я имею в виду, где мы находимся в более широком смысле?»

«Как человечество... или как народ... или...»

Какой была бы тема ее выпускного сочинения?

«Как человечество».

«На передовой прогресса?» Она задумчиво потирает лоб.

«Ну, типа, наука идет вперед... и радиокомпьютер этот, типа, мощный такой, не? Не знаю». Она пожимает плечами и снова открывает журнал.

«Ну... где мы в мире?»

«Мы в Ревашоле, не? На Островалийской изоле?»

«Я просто проверял твои знания».

«Было несложно». Она снова разворачивает журнал.

«Спасибо».

«Пожалуйста, че». Она снова открывает журнал.

«Как народ».

«Эм, мы в... э-э-э... мы в...» Она задумчиво потирает лоб.

«У нас переходный период! Мы, типа... переходим от монархии к демократии, все такое». Она кивает и снова открывает журнал.

«А впрочем, неважно».

«Лан. Как скажете». Она снова разворачивает журнал и углубляется в чтение.

«Что такое революция?»

«Это когда народ свергает правительство и э-э-э... требует демократии?»

«А как насчет той, что была в Ревашоле?»

«Ну, она была лет 50 назад вроде. Простите, я не очень в этом разбираюсь. В истории, то есть».

«Что такое Серость?»

«Кажется, ученые до сих пор не уверены, не? Есть только предположения».

«Хотя мои друзья со школы, вообще-то, проходили через Серость по пути в Мунди. Говорили, это как будто ты под наркотой». Она широко улыбается, но быстро спохватывается.

«Не то чтобы я знаю что-то о наркотиках. Это просто выражение такое». Девушка поправляет головной убор.

«Коалиция — что это? Мне сказали, что есть такая».

«Наше правительство?»

«Или вы про что-то другое?.. Извиняюсь, мне очень нужно дочитать эту статью». Она постукивает пальцем по журналу на прилавке.

«Не буду больше донимать тебя ерундой».

«Ага». Кажется, ей не терпится вернуться к чтению.

«Сколько времени?»

«Без понятия. Посмотрите на часы. Позади вас, на стене».

На часах 10:09. Стрелки, похоже, не двигаются. Часы стоят.

«Да, расскажи мне об экономической реальности».

«Да я ничего особо не знаю. Мне ж пятнадцать, ну».

«Пятнадцать лет — отличный возраст, чтобы начать интересоваться экономической реальностью».

«Ну да. — Она смотрит на часы на стене. — Поэтому я пашу тут, во „Фриттте“. Видимо, это, типа, и есть экономика».

«Тогда что насчет физической реальности?»

«Добро пожаловать во „Фриттте“! Рады предложить вам широкий ассортимент и все такое, товары на полках». Она снова утыкается в журнал.

Что за журнал она читает?

«Продолжим. У меня к тебе есть вопросы». (Продолжить.)

«Эм, лан. Правда мне, типа, особо нельзя ни с кем болтать, но...» Она откладывает журнал в сторону.