Ну как ты, дорогой наш истеричный коп? Держишься?

Ну как ты, дорогой наш истеричный коп? Держишься?

Чего? (Шмыгнуть носом.) Конечно держусь.

Хочешь поплакать?

Я и не думал плакать. (Вытереть глаза.)

Всё в порядке. Работа копа нелегка. Никто не ждет, что ты все время будешь держать себя в руках. Или, в твоем случае, большую часть времени.

Давай сразу перейдем к водным процедурам.

Погоди, еще не время! Конечно, упиваться жалостью к себе — это очень приятно... Но подумай о других людях. Обо всех, кто страдает и кому ты можешь помочь.

(Попытаться взять себя в руки.) Да, другие люди.

Ну ладно, не плачь. Держи всю эту отраву в себе.

Бред собачий. Мои глаза сухи как пустыня. [Отбросить мысль.]

Погоди, отраву? Я не хочу, чтобы во мне копилась отрава... (Все-таки дать волю слезам.)

По твоим щекам начинают струиться два ручейка, и лейтенант тактично отводит взгляд.

Ну что, истеричный коп? Правда же стало легче?

Но разве этим я не поставил себя в неловкое положение?

Что? Нет, конечно нет. Скорее всего, никто даже не заметил этого незначительного срыва...

А теперь стряхни сопли с бакенбард. Пора за работу.

Гораздо, гораздо легче.

Хорошо. А теперь стряхни сопли с бакенбард. Пора за работу.

Я все время помогаю другим! А кто подумает обо мне, о моей боли? (Дать волю слезам.)

Как пожелаешь. Да прольются слезы.

Но почему я такой?

Может, потому что у тебя нет стержня?

Наверное, так и есть. Стержень у меня мягкий и хлипкий.

Чем скорее ты примешь себя таким, какой ты есть, тем лучше.

Да у меня железобетонный стержень.

Довольно хлипкий у тебя стержень. Похож на пенопластовый детский меч.

А если да, то что?

Нет. Вообще не держусь.