«Здесь всё еще всё круто, начальник», — уверяет уличный торговец.

«Круто. Особенно после того, как вы уже сказали, что увлекаетесь ими. Все самые крутые детективы в кино употребляют наркотики, и у них постоянно из-за этого внутренние конфликты. Но у меня, как бы то ни было, наркотиков нет», — улыбается он.

Похоже, что он говорит правду. Наркотиков не видно — ни в коробке с солнцезащитными очками, ни под колонками.

«Это очень круто. Мне тоже не нравятся наркотики, просто не хотелось выглядеть перед вами лохом, — улыбается он. — Окружение давит, знаете ли».

«Я очень увлекаюсь наркотиками».

«Круто. Особенно после того, как вы сказали, что вы их не любите. Все самые крутые детективы не любят наркотики, но употребляют. К сожалению, у меня тут на продажу ничего нету», — улыбается он.

«Круто. Я знаю, что самые крутые из детективов любят и ценят наркотики. К сожалению, у меня нет ничего на продажу... и дома тоже нет, и с собой», — улыбается он.

«Ты принимаешь в оплату обеспеченность?»

«Я, начальник, только законные платежные средства беру, — он понижает голос. — Или это шифр какой-то?»

«Это не шифр. Он действительно имеет в виду свою личную обеспеченность, — вмешивается лейтенант. — И это не законное платежное средство».

«Ну тогда я это в оплату не возьму, начальник. У меня тут всё по-честному. Только наличными».

«Не, это не шифр. Я действительно про свою личную обеспеченность».

«Ух ты».

«Ух ты что?»

«Полицейский, хромая, тащится по улице. Плечо кровит, лицо разбито, видок хуже самой смерти. Знаете, как это выглядит?»

«Круто. Это круто», — он кивает и устраивается поудобнее на своей груде коробок.

[Уйти.]

Ты видишь уличного торговца-самарийца, вокруг которого разложен пестрый ассортимент товаров. Поймав твой взгляд, он расплывается в широкой дружелюбной улыбке.

На нагрудном кармане у него вышито имя: Сиилэнь.

«Хороших покупок, начальник! У меня тут всё круто!» — демонстрирует он тебе большие пальцы.

[Уйти.]

«Что круто?»

«Всё круто. Товары крутые, покупатели крутые, место крутое... и еще кое-что, начальник».

...Где-то в заливе собирается холодный ветер. Он несется по улицам города, хлопает развешенной на прилавке тканью. Откуда-то издалека слышен звук катящейся по улице жестянки...

«Вы — очень крутой». Он обеими руками изображает пистолеты и несколько раз «стреляет» из пальцев в воздух.

Ты чувствуешь, как подергиваются указательные пальцы. Назревает воображаемая перестрелка.

Выхватить их!

Он поднимает руки в притворном страхе. «Не стреляйте, начальник! Арестовывать меня будете или просто на деньги разведете?»

Еще лучше! Это как развод на деньги, только почему-то всё по закону. Называется «конфискация имущества».

«На деньги».

«Класс, начальник! Смешной вы парень! Ну а теперь — чем могу помочь?» — он кивает на свои убогие товары.

«Шучу. На самом деле я буду разводить тебя на ответы на официальные полицейские вопросы».

«Тогда валяйте, начальник», — он устраивается поудобнее на груде коробок, служащих ему креслом.

«Это не шутка. Деньги давай. Мне нужны деньги».

«Ему не нужны ваши деньги. Не обращайте внимания. Мы просто хотели задать вам несколько вопросов».

«Конечно, валяйте», — он устраивается поудобнее на груде коробок, служащих ему креслом.

«Я бы с радостью, начальник, да только у меня с собой совсем налички нет, понимаете? — подмигивает он. — Но, может быть, вы у меня что-нибудь купите? Тогда-то деньги у меня появятся — разводи не хочу. Как вам такое?»

«Думаю, это будет честно», — он устраивается поудобнее на груде коробок, служащих ему креслом.

«Арестую».

«Договорились. Сопротивляться не буду, — хитро подмигивает он. — Но, может быть, я смогу вас убедить арестовать что-то из моих товаров, начальник, — с помощью ваших денег?

«Даже лучше. Это конфискация имущества». (Изобразить предупредительный выстрел.)

«Вы нарушаете мое неотчуждаемое право собственности?!» Он громко и возмущенно вдыхает, потом выдыхает и успокаивается.

«Смешная шутка, начальник. Вы знаете, что вы очень смешной?»

«Это не шутка. Деньги давай. Мне нужны деньги».

«Да, я смешной. На самом деле это никакая не конфискация имущества. Я просто хотел задать несколько вопросов».

Нет, это слишком опасно.

«Что, стреляться не будем, начальник?» — уличный торговец делает пиу-пиу-пиу.

«Как ты думаешь, что начнется, когда все эти пули из пальцев посыпятся обратно на землю?»

Лейтенант согласно кивает.

«Вы правы, начальник, на 100 % правы, — он убирает воображаемые пистолеты в воображаемую кобуру. — Что ж, тогда никаких игр. Только дела. Может быть, вас интересует качественная мужская одежда?»

«Я здесь не для того, чтобы играть в пистолетики. Я по официальному делу».

«Серьезно? Ты считаешь, что я крутой?»

«Еще какой! У вас есть стиль — свой собственный стиль. Вы знаете, что вам нравится», — он с удовлетворенным видом оглядывает свое коммерческое королевство.

«Вам нравится качественная мужская одежда! Смотрите, выбирайте, на таком человеке, как вы, все будет смотреться круто. Не спешите», — он устраивается поудобнее на груде коробок, служащих ему креслом.

Не отвлекайся на его лесть и шуточки. Ты тут за ответами.

«Ну, крутой я или нет, это неважно. У меня есть полицейские вопросы».

«Я никакой не крутой».

«Что? Нет! Ничего и слышать не желаю! У вас есть собственный стиль! Вы знаете, что вам нравится».