Перед тобой тяжелая стальная дверь с крупным перфорированным замком. Выкрашена в синий.

Перед тобой тяжелая стальная дверь с крупным перфорированным замком. Выкрашена в синий.

«Эта дверь связана с той, наверху. Но как войти?»

«Не пробовали использовать ключ? — кивает на замок лейтенант. — Подозреваю, может сработать».

«Где-то должен быть ключ, — отвечает лейтенант. — Где-то в „Танцах“, наверное? Это не то чтобы очень важно. Можно ходить через дверь на крыше».

Попробовать открыть дверь запасным ключом от мастерской.

Ключ подходит к замку. Прошло немало лет, поворачивается он с трудом, но потом — щелчок.

Пыль клубится перед тобой туманом. Склеп? С царственными призраками древних эпох...

Нет. Пахнет машинным маслом и опилками. Мастерская.

Эта тьма пахнет машинным маслом и опилками...

Ключ подходит к замку. Прошло немало лет, поворачивается он с трудом, но потом — щелчок.

Ключ подходит к замку. Прошло немало лет, поворачивается он с трудом, но потом — щелчок.

[Уйти.]

Потрогать дверь.

На ощупь кобальтовая синь шероховата. Дверь сделана из нержавейки и окружена рамой.

Старая кобальтовая краска. Неровная под пальцами. Покрасили лет сорок назад? Пятьдесят?

Она ведет во флигель — в соседнее здание. Старое, полуразвалившееся. То, что за ней, старше этой гостиницы.

«Интересно, куда ведет эта дверь».

«И мне. — Лейтенант касается замка. — Заперта. Крепко. Красили давно — кажется, до кафетерия».

«Без ключа мы не пройдем. Стоит спросить бармена... управляющего кафетерием», — поправляется он.

«Вам в самом деле интересно? — лейтенант смотрит на тебя с терпеливым скепсисом. — Это дверь в задней части кухни. Чем она вас так заинтересовала?»

Подъемник на заднем дворе, помнишь? Нет? А пальцы — помнят!

«Снаружи на крыше был подъемник. Как от маленького лифта».

«Гм... Ну, раз уж подъемник, то, наверное, можно этим поинтересоваться. В рамках... стороннего расследования».

Ничего оно не стороннее. Ты уже и название придумал.

«Главное дело и дело о двери в итоге сольются в одно стереорасследование».

«Как скажете. — Он смотрит на дверь, потом на тебя. — Говорить про это надо с Гартом — управляющим кафетерия».

«Нет, дверь — это мегарасследование».

«Вряд ли. — Он смотрит на дверь, потом на тебя. — В любом случае, говорить про это надо с Гартом — управляющим кафетерия».

«Вряд ли оно требует аж названия... — Он смотрит на дверь, потом на тебя. — В любом случае, говорить про это надо с Гартом — управляющим кафетерия».

«Ага. Стороннего мини-расследования».

Он смотрит на тебя, потом на дверь. «Говорить про это надо с Гартом — управляющим кафетерия».

«Стоит заглянуть туда в свободное время. Вдруг найдем что-то связанное с расследованием».

«Гм... Пожалуй, можно и выяснить, получится ли войти. Просто скрупулезности ради. В рамках... стороннего расследования».

«Ты прав. Неважна она. Пойдем».

Дверь молчит. Она безучастна к твоим словам. А все-таки кажется, что при случае стоит ей заняться...

«Манит меня ее кобальтовая синь».

«Цвет и правда красивый. Наверное, можно поинтересоваться этой дверью. В рамках... стороннего расследования».

«Это часть „Танцев в тряпье“. Есть в этом месте что-то такое, что будоражит любопытство».

«Эксцентрично. Но ладно, наверное, можно поинтересоваться этой дверью. В рамках... стороннего расследования».

Твоя эксцентричность его не смущает. Он и сам заинтригован.

От неумолимой стали не отражается даже эхо твоих слов.

«Я вернусь, дверь. Попомни мое слово». [Уйти.]

Дверь молчит. Она безучастна к твоим словам.

Попытаться толкнуть дверь.

Дверь не поддается.

Вызов!

Не вызов.

Верно. Выглядит она прямо-таки непреклонно. Силой ее не вскроешь.

Потянуть дверь на себя — сильно.

Сталь даже не вздрагивает.

Всем весом.

И вот ты уже свисаешь с ручки. Дверь остается неподвижной.

Так. Это был вызов, и ты облажался. Что теперь, лошара?

Сдаться.

Может вести к заблокированной двери наверху.

Тебя манит ее окрас. Синий — цвет тайн.