На простертой к морю руке статуи висит картонная табличка. Трясущейся рукой на ней…

Фиаско?! Нет, это очень красиво...

На одной красоте каши не сваришь! У нас впереди долгий путь — твоя обеспеченность все еще мизерна, если учитывать налоги!

Может быть, это честный портрет того, кто я такой и что сделал.

Арт-коп? Нет. Ты делец... и у тебя впереди долгий путь. Твоя обеспеченность пока что мизерна, если учитывать налоги!

Обеспеченность, обеспеченность... По крайней мере, я обеспечен! И могу смотреть, как растут цифры...

Чайка приземляется на памятник и осматривает город внизу. Потом она снова взлетает.

Она в домашнем платье с ногами забралась в кресло... подняв голову, она улыбается тебе через гостиную.

Она вернется.

Ветер дует так сильно, что отрывает по краям кусочки краски. Яркий бунт уже начинает тускнеть...

На вершине так одиноко...

Оскверненная статуя наверху, похоже, соглашается.

Где-то на больничной койке поворачивается на бок лейтенант. Он истощен, его трясет лихорадка.

Уходите, глупые мысли.

Твой разум безмолвствует — в нем тишина, как на перекрестке в ярком солнечном свете.

Оно того стоило?

«Нет, я не возражаю».

«Это созданный прецедент. Мы должны переписать позор прошлого славой будущего».

Он кивает, чтобы ты не расстраивался, а потом на мгновение закрывает глаза. Когда он открывает их вновь, становится ясно, что ему есть, что сказать тебе...

«Полагаю, такое получается, когда делаешь заказ пьянице».

«Ты видишь здесь полное отсутствие уважения как к искусству, так и к истории».