«У тебя есть мысли о том, куда делась Руби?»

«И она так не делала! Она бы никогда так не сделала! — Блондин осматривается. — Почему остальные-то ее не защищают? Это тупость какая-то, Тит».

«Глен. — Тит выглядит мрачно. — Когда она свалила, бросив нас в этом дерьме, я подумал о том же».

Опа-опа! То есть полностью он ее не исключил? И она еще и сбежала. Шикарно.

«Да пошел ты, урод. Я своих никогда так не подставил бы», — гневно пищит он.

«Эжен, представим, что ты убил человека...»

Он фыркает.

«Думайте. Вы его убиваете. Поднимаетесь. Стреляете. Спускаетесь...»

«Ты предпочтешь пойти под суд с друзьями — группой людей, совершивших самосуд, — или один, за убийство?»

Он молчит.

«Если она прикрывала собственный проеб за наш счет... это серьезное нарушение кодекса Харди, босс».

«И вот поэтому она так и не делала! Тит, это какая-то хуйня. Это, и что не натуралка, и вообще! — Блондин размахивает пивом. — Почему остальные-то ее не защищают? Это тупость какая-то, Тит».

«И вот поэтому она так и не делала! Никогда бы не стала! — Блондин размахивает пивом. — Почему остальные-то ее не защищают? Это тупость какая-то, Тит».

«Ты предпочтешь пойти под суд с друзьями — группой людей, совершивших самосуд, — или один, за убийство?»

«Тит, представим, что его убил ты...»

«По тонкому льду ходишь, говнюк». Он тыкает в тебя пальцем.

«Это мысленный эксперимент, Тит, — объясняет он. — Думайте. Вы его убиваете. Поднимаетесь. Стреляете. Спускаетесь...»

«Ты предпочтешь пойти под суд с товарищами — группой людей, совершивших самосуд, — или один, за хладнокровное убийство?»

«Один. Я своих товарищей в дерьмо не утягиваю».

«Если она нас использовала... это серьезное нарушение кодекса Харди, босс».

«Но это не так! Тит, это какая-то хуйня. Это, и что лесбиянка, и вообще! — Блондин осматривается. — Почему остальные-то ее не защищают? Это тупость какая-то, Тит».

«Но это не так! Она бы никогда так не сделала! — Блондин осматривается. — Почему остальные-то ее не защищают? Это тупость какая-то, Тит».

«Да нихуя подобного!»

«Она ведь это придумала? Повесить его?»

«И у тебя, конечно, и об этом есть гипотеза?»

«Клаасье рассказала мне про Руби кое-что интересненькое».

«Да? Какое?»

«Она принадлежит к гомосексуальному подполью».

«Чего?»

Тут нужно говорить намного прямее.

«Секс. Она хотела с ней потрахаться».

Повисает гробовая тишина.

За прищуром его лавиной обрушиваются костяшки домино. Картинка наконец-то складывается.

«Да, но... — толстяк недоуменно смотрит на вас из-за стола. — Они же обе девочки».

«Девочкам тоже иногда нравятся девочки, Ангус, — объясняет Ким. — Это один из таких случаев. Ей нравилась Клаасье».

«Прикинь. Я сам в полном шоке — но так уж она сказала».

«Нет тут причин для шока, чё такого-то? Бывает. — Он оглядывается. — Мужики, я ж не один это знал, правда?»

«Что знал? — Он не верит своим ушам. — Сперва он говорит, она его убила, а теперь она еще и п***р у него? Враки!»

Глен сам очевидно предпочитает мужчин — и не вывозит. Это его личное дело, ты в него лезть не хочешь. Поехали дальше.

«Хорош, Глен. Ей сиськи Моники нравятся больше, чем тебе. — Мескиец улыбается. — Тут все чуют, куда ветер дует».

«Я знал! Я так и знал! Вот почему она не дала мне на днюхе жиробаса!»

«Она не дала тебе, потому что тебе сорок, а ты до сих пор живешь с мамкой, Деннис!» По залу разносится смешок. Нервный.

Так вот почему Мутный ее не любит. Полезная информация — из-за этого он выступает против нее.

«Клаасье сказала, что Руби к ней подкатывала — а она ее отвергла».

«Потом Руби начала ей угрожать. Требовала, чтобы она прекратила отношения с покойным».

«Гнойная тема. — Громила трет подбородок. — Но как раз такую херь наша оранская мисс обычно несет, чтоб прикрыть жопу».

В том правда есть — но он знать не обязан!

«Она рассказала нам незадолго до ареста».

«Ясно. — Он смотрит в окно. — Короче, натуралка из Руби — как из меня балерина. Если вдуматься — очевидно. И как я раньше не заметил...»

«И это нормально. Кто натурал, кто не очень — к Харди берут вне зависимости от этого. — Он косится на Глена. — Но вот кто тянет личную срань в дела...»

«А потом, босс, — трясет он головой, — нами же будешь ее прикрывать? Ну это ж просто пиздец».

«Если это правда. — Он смотрит на Мутного, потом на Тита. — Но ведь нет же — так?»

«Если так — то это неправильно. — Он смотрит на Тита, потом на Алена. — Но это ж не так — верно?»

Но так многие кусочки мозаики складываются — согласись, Эжен.

«Она рассказала нам, когда мы собирались ее арестовать».

«Она нам только что это рассказала. Она боится Руби — вот и выложила».

«Короче, натуралка из Руби — как из меня балерина. Если вдуматься — очевидно. И как я раньше не заметил...» Он глубокомысленно смотрит в окно.

«Это паранатуральное явление. Перекос реальности. Нам остается только принять его».

«Она не привидение, она лесбиянка. Только полный идиот мог не... — Он оглядывается. — Мужики, я ж не один это знал, правда?»

«Да, мне тоже жутковато. Небось пошла в университет, а там ее либералы подучили».

«Либералы? Брат, Руби — хардкорная патриотка. Только слепой мог не... — Он оглядывается. — Мужики, я ж не один это знал, правда?»