Ты почти видишь неясные образы — мужчина и женщина вьются на грязном постельном белье…

Ты почти видишь неясные образы — мужчина и женщина вьются на грязном постельном белье, залитые наркотическим потом. Повсюду валяются бутылки...

«По-моему, я вижу отсюда спальню Клаасье».

Он рассматривает отверстие в стене поближе. «Там почти ничего не видно. Я бы не стал делать пикантные выводы».

«А вот отпечатки обуви на полу... — Он указывает на следы неподалеку. — Как раз весьма подозрительные».

Следы, скукотища какая. Я хочу делать пикантные выводы.

Что же они там делают?

Ты машинально придвигаешься ближе к отверстию. Сто пудов там занимаются чем-то ненормальным. Ненормально пикантным.

Гипотеза твоей мезолимбической системы вознаграждения: вероятно, одну из бутылок суют туда, где ей не место.

А вот догадка твоих желез: вторую бутылку суют куда-то очень рядом. Она, видишь ли, поменьше.

Кстати! Ты знаешь, что спиды можно в прямом смысле засовывать себе в зад? Вещество поступит в кровоток через слизистую! Так что это наверняка тоже делают.

[Закончить с мыслью.]

Вывески снимают и вешают снова, витрины заколачивают и опять открывают. Постоянен лишь вуайеризм — всегда бесполезный. Подчас беспомощный.

В крахе пинбольного предприятия виноват не я.

Не ты. Но как ты себя чувствуешь, ступая по его останкам?

Как хороший сыщик.

Тогда делай свою работу.

Как вор.

Но почему? Тут больше ничто никому не принадлежит.

Как будто должен что-то оплакивать, но не знаю, что именно.

Поводов слишком много, правда?

Как выживший.

В какой войне или катаклизме?

[Не обращать внимания.]

Так вот зачем дырка в стене — для вуайеристов?

Неважно, зачем она изначально. Главное, что в нее могли подглядывать.