Политика

«Богатые тоже люди. Он был довольно приятным парнем. Поделился со мной секретами игры на бирже».

«Да, кажется, тут все работает как часы. Продолжай в том же духе, Лео», — улыбается лейтенант тщедушному мужичку.

Контейнеры на площадке выкрашены в зеленые цвета «Уайлд Пайнс», а у Лео за спиной — в красные цвета профсоюза.

«Ловко», — замечает лейтенант, кивая на открывшуюся дверь.

«Наверное, он портил мой стиль».

Осталось только уничтожить средний класс.

Убейся нахер, ублюдок.

Я наверняка голосовал (и, возможно, агитировал голосовать) за то, чтобы убрать мурал, потому что я ни капельки не верю в этот бред.

«О! Я, признаться, думал о том же самом. „ПОВЕШЕННЫЙ“. — Он кивает. — Мне нравится. Хорошее, сильное название. Прекрасно подходит для этого дела».

Мне нравится. Но разве мы не можем вместо этого уничтожить другие народы?

Средний класс ни в чем не виноват. Это просто человеческая природа.

Он перелистывает страницы своего блокнота. «С этого момента начну называть это дело „ПОВЕШЕННЫЙ“. Хорошо, что мы внесли ясность».

«Кто-то из „Танцев“ выкинул его? Не знаю. Это скучно».

«Мне кажется, я не хотел больше быть копом».

«У меня от него какое-то... дурное предчувствие. Может быть, мне нужно было от него избавиться, чтобы началась Великая резня...»

Несколько мгновений лейтенант вообще не двигается, а потом практически незаметно для глаза возвращается к изучению своих заметок, оставляя тебя наедине с материалами дела.

«У меня от него какое-то... дурное предчувствие. Чувствую темные эманации. Может быть мне пришлось от него избавиться?»

Ситуация становится неловкой и враждебной. Извини, нос, давай просто забудем об этом.