Спокойный взгляд светло-карих глаз возвращается к тебе: она смотрит куда-то внутрь тебя…

«Возьми себя в руки, — думает он. — По крайней мере, отложи решение своих личных вопросов до того момента, когда я уйду».

Быстрее! Скажи что-нибудь серьезное, покажи себя профессионалом.

«Да. — Она отхлебывает кофе. — В ту ночь, после которой мы встретились в коридоре и я напомнила вам, что вы полицейский».

В тот день, когда тебя снова внесли в реестр ископаемых.

«Это одно из первых моих воспоминаний об этом мире».

«Ого. — Она кивает. — Элизиум. Нечасто такое услышишь».

Язык у нее хорошо подвешен, и ей нравится, как ты сформулировал.

«Прежде чем я встретил вас, были только мой номер и звук мотокареты. Пар в ванной. И темнота».

«Ого. — Она кивает. — Серьезная мифопоэтика».

«Ага. Перед тем, как я вдруг возник, словно мегафауна в эпоху палеолита».

«Ого. — Она кивает. — Да вы тут целый миф о сотворении мира развели».

«Теперь, когда Ким ушел, давайте поговорим о том, что произошло в воскресенье ночью».

«Ах да. — Она наливает себе еще кофе. — В ту ночь, после которой мы встретились в коридоре и я напомнила вам, что вы полицейский».

«Неприятности? — Она приподнимает бровь. — Да у меня было море всяких неприятностей. Что именно вы имеете в виду?»

«Вас изнасиловали?»

«Раннее утро не очень подходит для таких серьезных тем, как изнасилование».

Она говорит очень оживленно. Жизнерадостно. Ее это совершенно не беспокоит.

«Так что это значит? Вы...»

«Хм... — она медлит. — Будем считать, что не подвергалась. Я не могу о нем так говорить».

«Скажите им, что я не такая. Если они хотят... более весомых обвинений, им придется найти кого-нибудь более... — она пытается подобрать слова, не находит и пожимает плечами, — подходящего на роль жертвы насилия».

Манеры и движенья так естественны, что даже будь это игрой, была б она талантливой актрисой.

Они. Она имеет в виду парней Харди.

«Хотите сказать, вас попросили сказать нам, что вы стали жертвой насилия?»

«Напрямую меня никто не просил, но я поняла, чего они от меня хотят. Подумаешь, немного подлить масла в огонь — добавить что-нибудь про насилие, желательно сексуальное. Разумеется, последнее добавило бы пикантности».

«Вас попросили сказать, что вы стали жертвой насилия? Парни Харди?»

«Вообще-то уже день».

«Правда?» Она прищуривается, озирается. Высоко в небе светит весеннее солнце, внизу ходят люди.

«И действительно. День. — Она смотрит в свой кофе. — Как время летит...»

«Так подвергались?»

«Хм... — она медлит. — Будем считать, что не подвергалась. Не хочу говорить про него всякие гадости».

Про него. Она имеет в виду жертву.

«Так не подвергались?»

«Сейчас не так уж и рано».

Она оглядывается по сторонам. Солнце взошло над морем, внизу спешат на работу люди...

«Да нет же, сейчас просто чудовищно рано. Странно, что в такой час я не сплю. Как вообще такое случилось?»

«Вообще-то уже вечер».

«Правда?» Она прищуривается, озирается. Солнце уже садится за морем, на площади внизу вырастают длинные тени.

«И действительно. Вечер. — Она смотрит в свой кофе. — Как время летит...»

«Не обращайте внимания. Я все равно не хочу говорить об этой херне».

Ее лицо так и сияет от смеха. «Я тоже не хочу говорить о херне! О чем тогда поговорим?»

«Вы в последнее время подвергались насильственным действиям сексуального характера?»

«Вам не кажется, что раннее утро не очень подходит для таких серьезных тем, как изнасилование?»

«Вы подвергались насильственным действиям сексуального характера?»

«„Насильственным действиям сексуального характера“? Вы имеете в виду „изнасилование“?» Она быстро затягивается сигаретой, сохраняя невозмутимость.

«Да».

Кивнуть.