«Вот видите, — бросает она вместо приветствия и затягивается сигаретой, — снаружи темно…

Мы ему еще покажем. Все будут рыдать от твоих песен. ЛЮБЫХ твоих песен!

«На самом деле господин Полицейский не собирается ни из кого вышибать слезу. Это было бы непрофессионально».

«Было бы, да. А еще это было бы странно. Видите ли...»

А вот и нет. Это было бы очень уместно.

«Мне с каждым днем живется все лучше и лучше. Я ведь полицейский: и-у-и-у-и-у!» (Изобразить звук сирены.)

«Вообще-то полицейская сирена звучит иначе». Лейтенант поворачивается к женщине.

«Жизнь уже и так хуже некуда, но я держусь».

«Вижу, — кивает она. — Рада, что ваше я держусь привело вас ко мне».

«Без комментариев».

«Как думаете, сколько мы еще продержимся под давлением этих ухудшений?»

«Хм, ну на моем счету определенно еще осталась пара неплохих лет...» Она опускает взгляд на свое тело под блестящим серебряным комбинезоне.

Нет. Свой предел способностей к восстановлению она выработала еще пару месяцев назад. Любая новая царапинка, удар или незначительное повреждение теперь не пройдут для нее без последствий.

«Еще бы... — Она поворачивается к тебе: — Ну как, вы уже пообвыклись с ролью полицейского?»

ДА, ДЕТКА! ПОЧУВСТВУЙ МОЮ ВЛАСТЬ!

«Я очень плохо понимаю, что делаю».

«Да всё вы правильно делаете. В конце концов, ваши действия снова привели вас ко мне».

«Не бывает бывших полицейских».

«Это как с ездой на „копосипеде“». Она отхлебывает кофе.

Ты чувствуешь какую-то тонкую лесть в том, как она переводит взгляд с одного твоего плеча на другое.

«Это не имеет никакого отношения к делу».

«Ага, вижу, что пообвыклись», — кивает она.

«Да, я привык к данной мне власти».

«Вижу. — Она отхлебывает кофе. — Вам идет».

«Детектив, я не могу сказать, что знакома с ним лично, но была свидетелем... Его беготни. То еще зрелище».

«Да уж, могу представить. За время нашей совместной работы я, должно быть, уже километров 30 намотал. У него атлетичный подход к полицейской работе».

Не странно ли? Как тебе удается так много бегать?

А что не так? Ты же «энерджайзер».

Сынок, все дело в САМООТДАЧЕ. А еще, возможно, раньше ты был физруком. Только бывший физрук может так много бухать и всерьез думать о пробежке.

Физрук?

Неважно! Поток событий уже захлестнул тебя! Эта женщина что-то сказала, потом этот мужик что-то сказал... СЫНОК, СЛЕДИ ЗА ИГРОЙ!

Погоди-ка! Что? Кто я?

«И что же привело этого бога атлетики сюда?»

А вообще — да... Как? Объем легких у тебя довольно посредственный.

Неважно.

Неважно! Поток событий захлестнул тебя! Эта женщина что-то сказала, потом этот мужик что-то сказал... СЫНОК, СЛЕДИ ЗА ИГРОЙ!

Тогда как это у меня получается?..

Нет, правда. Ты вообще не чувствуешь, что энергия бьет ключом.

Где-то на другом конце города лейтенант подумывает, не устроить ли перекур. Он стряхивает с себя это желание. Может, вечером. Его отсутствие так ощутимо. Но теперь уже поздно...

«Я расследую эм-м-м... — Ты показываешь во двор. — Люди, которые его там повесили, посоветовали мне поговорить с вами».

«Я расследую эм-м-м... — Ты показываешь на тело во дворе. — Люди, которые его там повесили, посоветовали мне поговорить с вами».

«Меня зовут Ким Кицураги, — вступает в разговор лейтенант. — Я детектив из 57-го участка. Вижу, вы уже знакомы с моим коллегой».

Кажется, этот факт его не особо радует.

«Ад? Вы не ведаете, о чем говорите!»

«Очень даже ведаю. А еще говорят, уборщица ушла именно из-за этого».

Она только что призналась, что Ад для нее — привычная реальность. Непростая у нее, должно быть, жизнь.

«Диско Инфернум».

Она кивает, подтверждая твои слова. «А еще говорят, что уборщица ушла именно из-за этого. Из-за Инфернума».

«Так и есть».

«А еще говорят, что уборщица ушла именно из-за этого».

«Нет, это просто я там всё разнес».

«Я знаю. — Ее глаза смеются. — Возможно, уборщица тоже ушла именно поэтому».

«Не время любезничать. У нас к вам есть вопросы». (Перейти сразу к делу.)

«Конечно». Она поворачивается лицом к ветру, позволяя потокам воздуха подсушить влажные волосы.