«Вот видите, — бросает она вместо приветствия и затягивается сигаретой, — снаружи темно…

«Но для вас все обернулось хорошо. Вы ускользнули от всех подозрений».

«Очевидно, это не так. Мы же сейчас стоим тут с вами и разговариваем, правда? И вообще, насколько хорошо это могло для меня обернуться?..» Она озирается по сторонам.

«Парни Харди рассказали нам, что произошло на самом деле».

«У меня есть и другие вопросы о погибшем, но, прежде чем я их задам, нужно дождаться моего напарника...»

«Приветствую вас снова, детектив», — устало произносит она. От былой энергии не осталось и следа.

«Рада снова вас видеть». Она устало улыбается, опираясь спиной на перила.

В ее поведении что-то изменилось. Она устала, смирилась со своей судьбой. Она здесь, с тобой — и будь что будет.

«Что привело вас сюда в дождь, детектив?» Она опирается спиной на перила.

«Я как раз подумала: какой хороший день для вопросов. — Она зажигает сигарету. — Для вопросов, связанных с расследованием убийства».

«Я как раз подумала: какой хороший вечер... — Она смотрит по сторонам. — Чтобы принять участие в расследовании убийства».

«Детектив, — кивает она в знак приветствия. — Отличный день для вопросов».

«Приветствую, детектив. — Она стоит, скрестив ноги и облокотившись на перила. — Что привело вас сюда снова?»

«Добро пожаловать на крышу». В одной руке у женщины сигарета, в другой — чашка кофе.

Волосы еще влажные после душа.

Под серебристым комбинезоном скрывается молодое спортивное тело. Высокое, стройное...

...и прошедшее многолетние тренировки по самообороне. Ты чувствуешь это по особому положению ее локтей.

«Прошу прощения за беспорядок внизу. Уборщица не появлялась уже несколько дней. Интересно, придет ли она вообще...»

«Отличный вид у вас тут открывается».

«Теперь он стал намного лучше». Ее взгляд устремляется на север, во двор...

Туда, где раньше висел труп, который было отлично видно с крыши. Больше не висит.

«Я благодарна вам за это. Правда, спасибо».

Есть что-то странное в ее взгляде. Все та же грусть? Да, те же грустные глаза, как в тот раз, когда вы встретились в коридоре и она впервые сказала тебе о повешенном.

Есть что-то странное во взгляде ее светло-карих глаз... Грусть. Когда она думает о смерти того человека.

«Отличный? Ну не знаю, детектив...» Она смотрит на север, во двор.

Где до сих пор лежит гниющий труп, покрытый зелеными и фиолетовыми пятнами.

Она старается напустить на себя безразличный вид, но ей все же приходится затянуться сигаретой, чтобы скрыть дрожь.

Это ее и выдает: сигарета. Ей больно смотреть на труп, поэтому она снова оборачивается к тебе.

Она не вздрагивает, но есть что-то странное в ее взгляде. Все та же грусть? Да, те же грустные глаза, как в тот раз, когда вы встретились в коридоре и она впервые сказала тебе о повешенном.

Она не вздрагивает, но есть что-то странное во взгляде ее светло-карих глаз... Грусть.

Где до сих пор висит на дереве гниющий труп, покрытый зелеными и фиолетовыми пятнами.

«Тут есть уборщица? Думаю, мне бы тоже ее услуги не помешали». (Вежливо продолжить.)

«Ну конечно! О номере 1 по всему отелю ходят легенды. Говорят, там открылся портал в Ад».

«Там присутствуют вихри темной энергии, но ведут они не в Ад. Куда-то еще — в место, которое сильно отличается от нашего мира».

«Куда-то еще? Интересно. — Она делает глоток кофе. — Возможно, поэтому уборщица уволилась».

«Меня зовут Ким Кицураги, — вступает в разговор лейтенант. — Я детектив из 57-го участка. Полагаю, вы уже знакомы с моим коллегой из 41-го».

«Еще бы... Это же легендарный коп Апокалипсиса».

«Что же случилось? Ведь до конца оставались считанные секунды. Почему мы все еще здесь?»

«Я разочарован, что все так затягивается. Фарс какой-то...» (Оглядеться.)

«Да уж, — меланхолично произносит она. — И что же теперь?»

Теперь она заперта в этой клетке... Как и ты.

Что еще остается делать тем, кто застрял здесь? Она не шутит, этот вопрос для нее много значит.

«Мы расследуем убийство того человека внизу. — Он смотрит вниз, во двор. — Те, кто повесил его там, попросили нас поговорить с вами».

«А, понятно». Она меланхолично затягивается своей сигаретой с ментолом.

Действуй осторожно. Спроси сначала о чем-нибудь другом. А когда дойдешь до дела, используй фразы типа „Говорят, у вас были какие-то неприятности“».

Нечего с ней сюсюкаться. Она сильная, сдюжит.

Спасибо, тренер, но, думаю, в этот раз я все-таки посюсюкаю.

ОНА РЕШИТ, ЧТО ТЫ МЯМЛЯ!

Грубая физручья сила сейчас явно переигрывает, даже по моим меркам. Скажи сначала что-нибудь другое.

Перейду сразу к делу. Не хочу показаться мямлей.

Молодец, сынок. Она выдержит.

О чем она может сейчас думать? Сложно сказать: плечи расслаблены, взгляд прикован к сигарете.

Она как будто... разочарована, что не нашлось повеселее темы для разговора.

«Мы расследуем убийство человека, которого повесили. — Он смотрит вниз, во двор. — Ответственные за это люди попросили нас поговорить с вами».

«Хочу заметить, что я больше не коп Апокалипсиса. Пророчество ошибалось. Все эти знаки были ерундой. Похмелье прошло».

«О... — Она ненадолго умолкает. — Ну что ж... Жаль».

«Всплыла новая информация: теперь это вопрос недель. Великая расплата за социальное неравенство. Ярость народных карателей взорвет Ревашоль. Так предначертано».

«Ого... — От горячего кофе поднимается пар. — Это можно остановить? А если нет, то на что нам потратить оставшееся время?»

«Полный пиздец всему. Дождались», — произносишь ты с презрением.

«Ага». Она морщится, и на лице у нее появляется улыбка рок-н-ролльщицы.

«Его появление — верный признак конца. Все это, — она смотрит по сторонам, — низвергнется в небытие за считанные дни».