«Вот видите, — бросает она вместо приветствия и затягивается сигаретой, — снаружи темно…

«Хотя, если я правильно помню, у нас еще осталась пара столетий. Вот облом-то».

«Я, конечно, не специалист по копам, но, мне кажется, вы не совсем обычный полицейский».

«Хочу заметить, что я больше не коп Апокалипсиса. Пророчество ошибалось. Все эти знаки были ерундой. Похмелье прошло».

«Да, у меня невероятно редкий копотип».

«Ого, есть такая штука, как копотипы?» От ее чашки с кофе поднимается пар.

«На самом деле нет, поверьте».

«Еще бы... Это же единственный и неповторимый коп-суперзвезда. Важная персона».

«Мартинезу ужасно повезло. Лишь один из тысячи копов становится копом-суперзвездой».

«Ого. — Она оборачивается к Киму. — И что же привело Феникса снова ко мне?»

Феникс — один из множества сценических псевдонимов Гийома ле Мийона, второго по популярности исполнителя диско (среди мужчин) в Ревашоле. Это честь.

«Ким, клянусь, я понятия не имею, о чем она говорит».

«Не знаю, что он вам наговорил, но среди полицейских нет суперзвезд».

«Есть конечно. Вы только посмотрите на него... — Она смотрит на тебя, затем снова обращается к Киму: — Это же Феникс. И что же привело Феникса снова ко мне?»

«К сожалению, должен признать, с момента нашей последней встречи мой копотип изменился. Теперь я другой коп».

«Ого...» От ее чашки с кофе поднимается пар.

«Нет, ничего такого. — Ты наклоняешься поближе. — Теперь я самый занудный коп в мире. Подобное больше не повторится».

«Я сильно в этом сомневаюсь... И что же привело так называемого копа-зануду снова ко мне?»

«Вот вам и ого. — Ты наклоняешься поближе. — Теперь я вестник резни планетарного масштаба. Вестник грядущей бойни».

«Действительно ого... И что же привело этого вестника снова ко мне?»

«Нет тут никаких ого, юная леди. — Ты наклоняешься поближе. — Я изменился. Возродился, чтобы искупить свои недостатки. Я жалкий коп».

«Кающийся коп-монах... — произносит она под нос. — И что же привело этого изменившегося человека снова ко мне?»

«Ким, ты слышал? Я тут чертовски важная персона».

«Это часть... кхм... того, о чем я говорил».

«Да, офицер, я понял». Он оборачивается к женщине.

«Еще бы... Это же самый печальный в мире коп».

Не ведись на это.

«Нет. Это уже не про меня. Я теперь коп-суперзвезда».

«Признаю свою ошибку. И что же привело вас снова ко мне? Гастрольный тур?»

«Жалкий. Я жалкий коп».

«Ничего, в этом нет ничего страшного. — Она сочувственно кивает. — Так что привело вас ко мне, господа?»

«Это уже не про меня. Я теперь самый обычный коп. Обычный служитель закона».

«Ну и напрасно, как мне кажется. — Она качает головой. — И что же привело этого предположительно обычного служителя закона снова ко мне?»

«Нет. Это уже не про меня. Я теперь коп Апокалипсиса».

«Признаю свою ошибку. И что же привело вас снова ко мне? Грядущий Апокалипсис?»

«Это уже в прошлом. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов».

«Вопросов? О чем?»

«Еще бы... Этот человек умеет так обращаться со словами! Незабываемо».

«Я бы хотел взять назад слова, сказанные мной ранее. С учетом текущей ситуации они кажутся мне неуместными».

«А что это за ситуация?» Она смотрит на Кима.

«Промолчать».

«Вот видите? — Она поворачивается к Киму. — „Промолчать“. Это так странно. Кто вообще говорит такое? Что происходит?»

«Должно быть, вы меня с кем-то путаете. Я обычный скромный представитель закона».

«Сомневаюсь. — Она качает головой. — Пожар таких масштабов внутри не удержать. Что привело вас снова ко мне, господин Пожар Внутри?»

«Я бы никогда не позволил себе ничего такого интересного. Я пытаюсь быть самым обычным в мире копом».

«Не думаю, что у вас получится. — Она качает головой. — Так что привело вас ко мне, господа?»

На холодном ветру этого почти не заметно, но кровеносные сосуды у нее на шее и на щеках расширяются.

«Я от своих слов не отказываюсь».

Она склоняет голову набок и улыбается. От кофе поднимается пар.

«Еще бы! Это же самый ярый фанат Ostentatious Orchestrations, которого я когда-либо встречала. А я видала нескольких...»

«О да, — добавляет она, — „Всё хуже жизнь, но ты держись!“»

Припев сингла 35-го года «Оглушительный рупор всего человечества» навевает на тебя настроение «да ебись оно все конем», под действием которого хорошо выйти на утреннюю прогулку, сбивая старушек на своем пути.

«Я нашел кое-что еще более мрачное для следующего выступления». (Выхватить из-за пазухи кассету с песней про крошку-церковь.)

«Это же она! „Песня про грустную крошку-церковь“! Как же я по ней скучала! Нет, правда скучала».

«Скучали? Почему?»

«Видите ли, детектив, в этой песне мир показан таким, какой он есть — тоскливым».

Это не просто слова. О тоске этой женщине известно не понаслышке.

«Это еще не всё! Внизу есть сцена для караоке».

«Ого...» Она больше ничего не говорит, лишь недоверчиво качает головой, вдыхая аромат кофе.

«Господин Полицейский еще вышибет из вас слезу своей грустной песней!»

«Уверяю, он ничего не будет из вас вышибать. Никакими песнями. На самом деле...»